← Все рассказы

«Я сама за тебя всё заплатила!» — обиделась подруга, когда Вера в третий раз отказалась от дорогой встречи

Вера и Тамара разговаривают за кухонным столом; перед ними два стакана воды.

Вера уже надела один ботинок, когда позвонила Тамара.

— Только не говори, что ты ещё спишь. Я нам номер взяла.

Вера опустилась на табуретку в прихожей. На телефоне было половина девятого. До выхода оставалось несколько минут.

— Какой номер?

— В том отеле, который я тебе присылала. На две ночи, до воскресенья. Сегодня после твоей смены встречаемся и едем. Там экспресс удобный, всё посмотрела.

На прошлой неделе Вера ответила на фотографии отеля: «Красиво». Она долго выбирала слово, чтобы не обидеть подругу и ничего не пообещать.

— Тома, я же не собиралась…

— А чего собираться? Брюки, свитер, зубную щётку. Номер я уже оплатила. Двадцать четыре тысячи за обе ночи, завтрак входит.

Вера смотрела на второй ботинок. В присланной ссылке она открывала не только фотографии. Смотрела билеты, меню ресторана при отеле. Даже если совсем не трогать эти двадцать четыре тысячи, на дорогу и еду ей понадобилось бы ещё пять-шесть. Из одиннадцати, которые оставались на месяц после обычных расходов.

— У меня завтра работа, — сказала она.

— Какая работа? Ты по субботам не работаешь.

— Проверку назначили. Надо описи подготовить.

Тамара помолчала. Вера слышала, как на том конце что-то негромко стукнуло.

— Ты ведь опять отказываешься?

— Я не могу начальству…

— Я сама за тебя всё заплатила! Номер оплачен, Вер. Тебе даже бронировать ничего не надо.

Можно было сказать сейчас. Не о начальстве — о билетах, об обедах. Но тогда Тома сразу предложила бы оплатить и их. Вера слишком хорошо её знала: та не стала бы ждать просьбы. Когда-то это казалось самым хорошим в подруге.

— Я правда не смогу.

— В августе у тебя голова болела. В сентябре сантехник пришёл именно в ту субботу, когда мы на керамику собирались. Теперь описи. Третий раз с августа, Вера.

— Ну зачем ты считаешь?

— А мне что ещё делать? Если я тебе в тягость, скажи. Не надо только про описи.

Вызов закончился раньше, чем Вера успела ответить.

Она ещё немного посидела с телефоном в руке, потом обула второй ботинок. С работы опаздывать было нельзя. На работе всё оставалось по-настоящему.

В больничном архиве Вера заведовала выдачей старых карт и историями болезней. К обеду ей удалось разобрать заявки, найти неверно убранную папку и дважды объяснить молодой сотруднице, где лежат журналы за прошлый год. Всё это время телефон лежал экраном вниз.

В половине второго она достала контейнер с гречкой и проверила сообщения.

Тамара ничего не написала.

Обычно к этому часу от неё что-нибудь приходило: фотография, голосовое, вопрос, ответ на который вовсе не был срочным. Тома вела бухгалтерию в транспортной фирме своего мужа Юры и среди дня могла прислать: «Ты представляешь, он опять…» — а дальше начиналась история, для которой Вере не требовалось объяснять, кто такой Юра и почему Тома сердится на него именно этим голосом.

Вера открыла переписку.

«Тома, прости. Проверки нет. Я не могу потратить столько на выходные. Ты за номер заплатила, но мне ещё ехать и есть там. А просить, чтобы ты и это…»

Она остановилась. Прочла с начала.

Получалось, будто она как раз просит. Сначала отказывается, а теперь объясняет, чего ещё не хватило в подарке.

Вера дописала: «Я по тебе скучаю».

От этой последней строчки стало хуже. В пятьдесят два года сидеть над телефоном, оправдываться за свою зарплату, объяснять, что она не завидует… Хотя Тома про зависть ещё ничего не сказала.

Она поставила палец на удаление. Сначала исчезла последняя строчка, потом незаконченное «и это», потом всё остальное. В пустом поле мигала черта.

Гречка осталась нетронутой до конца перерыва.

В субботу ближе к вечеру Вера зашивала наволочку. Шов разошёлся сбоку, ткань ещё была крепкая. Она надела очки, села у торшера и только успела закрепить нитку, когда зазвонил домофон.

— Это я, — сказала Тамара.

Вера нажала кнопку. Снимать старый халат было поздно, да и зачем: Тома видела её и в халатах, и с краской на волосах, и в общем коридоре техникумовского общежития, когда они обе выскакивали к телефону на чужой крик.

Но сегодня Вера всё-таки пригладила халат на животе.

Тамара стояла на площадке в дорожной куртке, без пакетов. Обычно она что-нибудь приносила — фрукты, пирожные, нелепо большой кусок сыра, который «невозможно было не взять». Теперь руки у неё были пустые.

— Проходи, — сказала Вера. — Замёрзла? Я чайник поставлю.

— Не надо чайника.

Тамара вошла и закрыла за собой дверь, но куртку не расстегнула.

— Я бронь отменила. Вчера никуда не поехала.

Вера взялась за край тумбочки.

— Деньги вернут?

— Я не за деньгами пришла.

— Я понимаю. Просто спросила.

Тамара посмотрела на домашние тапочки Веры, потом на неё саму.

— Проверку уже закончила?

— Том…

— Ты от меня прячешься? Скажи мне хоть сейчас. Я вчера весь вечер дома просидела. Думала, что сказала не то, когда мы последний раз разговаривали. Вспоминала, понимаешь? До чего дожила.

Вера отодвинулась, освобождая ей дорогу в комнату, но Тамара осталась в прихожей.

— Мы с девяносто второго знакомы. Ты помнишь, как суп из одного пакета на двоих варили? А потом ещё сколько было — до зарплаты обе дотянуть не могли. Теперь что? У Юры дела пошли, и со мной больше нельзя дружить?

— Не говори так.

— А как мне говорить? Я предлагаю — ты не можешь. Снова предлагаю — опять не можешь. Я уже подумала: может, сама всё устрою, тебе хлопот не будет. И всё равно нет.

У Тамары покраснели щёки. Вера вдруг заметила, что та до сих пор держит перчатки, туго скрутив их вместе.

— Сними куртку. Пожалуйста. Я тебе скажу.

На кухне Вера налила воды в два стакана. Тамара села на привычное место у окна, но сумку поставила себе на колени.

Вера тоже села. Стоя было легче: можно было вытереть стол, убрать хлеб, повернуться к раковине. Она заставила себя оставить всё как есть.

— Никакой проверки нет.

— Это я поняла.

— И сантехника тогда не было.

Тамара опустила глаза на сумку. Вера потянулась к стакану, не взяла его.

— Мне стыдно было сказать. Я не могу с тобой в такие места ходить. Не могу столько тратить.

— Так я поэтому и оплатила.

— Я знаю.

— Не знаешь, если второй день меня мучаешь. Я же не в долг тебе предлагаю.

Вера вспомнила, как весной они обедали после долгой прогулки. Она успела посмотреть меню и выбрать суп, а Тома заказала ещё закуски, горячее, десерт на двоих. Потом просто отодвинула Верину карту: «Убери, сегодня я». Ничего обидного не сказала. Вера и сама раньше угощала подругу. Но за весну это было уже не впервые, а пригласить в ответ туда, где теперь нравилось Томе, она не могла.

В следующий раз Вера ещё до встречи стала придумывать, как уйти до обеда.

— У меня сорок одна тысяча, — сказала она. — На руки. Когда за квартиру заплачу, продукты, проезд, лекарства — остаётся около одиннадцати. Не на развлечения. На всё, чего заранее не предусмотрела.

Тамара перестала теребить ручку сумки.

— Я не прошу тебя платить за номер.

— Я понимаю. Двадцать четыре тысячи — за нас обеих, за две ночи. Это твой расход. Но я смотрела дорогу, смотрела, сколько там поесть. Пять-шесть тысяч мне всё равно нужны. Половина того, что осталось на месяц.

— Господи, Вер, да я и билеты…

— Вот.

Вера сказала это негромко, но Тамара замолчала.

— А потом обед. И ужин. И мне два дня сидеть с тобой и ждать, когда ты достанешь карту.

— Ты думаешь, я бы считала?

— Ты бы не считала. Я бы считала.

С улицы донёсся длинный автомобильный сигнал. Тамара повернула голову к окну, хотя из кухни парковки не было видно.

— Я хотела с тобой побыть, — сказала она. — Два дня. Чтобы никуда не бежать. Поесть нормально, погулять. Мне эти деньги не трудно потратить. Почему нельзя?

Вера провела ладонью по столу, смахивая крошки в одну кучку.

Вот это она и боялась услышать. Потому что не было у неё возражения, которое не прозвучало бы неблагодарно. Тома действительно хотела поехать вместе. Не выставляла счёта, не напоминала о прошлых угощениях. А Вера успела заочно испортить себе даже те обеды, которых ещё не было.

— Можно, — ответила она. — Угостить можно. И подарок я у тебя брала, не отказывалась. Но теперь у нас почти каждая встреча такая. Ты выбираешь, куда пойти, а я либо не могу, либо ты за меня платишь. Я уже приглашения боюсь.

Тамара убрала сумку с колен на соседний табурет.

— А меня, значит, бояться не надо? Я звоню и думаю: опять навязываюсь. Опять она будет от меня отделываться.

Вера кивнула.

— Я соврала. Тут мне нечем оправдываться.

— Могла сказать: дорого.

— Могла. Только мне казалось, ты скажешь: ерунда, я заплачу. И мне опять придётся объяснять, почему нет. Как будто я твою заботу не беру.

— А ты её и не берёшь.

Вера подняла глаза.

Тамара сидела прямо, стиснув губы. За столько лет Вера научилась различать, когда подруга готовится спорить, а когда удерживает то, чего говорить не стоит. Сейчас она не могла понять.

— Я не хочу перестать с тобой видеться, — сказала Вера. — Я хочу иногда сама предложить, куда мы пойдём, и не думать, что тебе там будет плохо. Что ты привыкла лучше.

— А ты предлагала?

Вера хотела ответить сразу. Даже открыла рот. Но вспомнила только своё «красиво» под фотографиями отеля, жалобу на голову и выдуманного сантехника.

— Нет.

Тамара взяла стакан, сделала несколько глотков.

— А я не хочу выпрашивать у тебя выходной.

— Не придётся. Только давай без отеля.

Они помолчали. Вера наконец выпила воды.

Тамара потёрла пальцами переносицу.

— Ты сказки сочиняешь, я с обиды номер бронирую. Хорошо придумали.

Вера не улыбнулась, но плечи у неё немного опустились.

— В следующий раз скажу, что дорого.

— Сразу говори. Не когда я уже оплатила.

— Сразу.

Тамара посмотрела на часы и поднялась. Вера пошла за ней в прихожую, стараясь не торопиться. Ей хотелось задержать подругу ещё хоть на немного, теперь, когда самое трудное было сказано. Но предложить чай второй раз она не решилась.

Тамара сняла куртку с крючка.

— Том, а в следующее воскресенье давай пройдёмся? По набережной, до нашего сквера у техникума.

Тамара не сразу ответила, расправляя подвернувшийся рукав. Вера уже хотела добавить: «Если тебе некогда», но подождала.

— Давай, — сказала Тамара. — В час?

— В час. У моста. И в блинную на углу можно зайти. Туда я могу.

— Хорошо.

— Только каждая за себя.

— Я поняла, Вер.

Вера взялась за рукав Тамариной куртки, помогая ей попасть рукой.

Вера помогает Тамаре расправить рукав куртки перед уходом.

У двери Тамара коротко и крепко сжала ей ладонь.

Когда дверь закрылась, Вера вернулась на кухню. На столе стояли два недопитых стакана воды. Она села возле них, не убирая, и некоторое время просто сидела. Дышалось ровнее.

← Вернуться к рассказам