Валентина придвинула хлебницу, чтобы её девятнадцатилетний внук Илья мог положить на стол заявление об уходе из института. На листе ещё не было подписи.
- Я не относил. Ты сначала с мамой поговори.
Она машинально выровняла край листа по краю стола.
- Марина совсем не знает?
- Потому и пришёл к тебе.
Валентина посмотрела на телефон возле сахарницы. Её дочь жила в соседнем городе, и позвонить ей было нетрудно. Только что сказать? Что сын, которому она третий месяц оплачивала комнату, решил больше не учиться?
- А что я должна ей сказать?
- Что я не просто бросаю. Я работать буду.
Он расстегнул куртку, но снимать не стал. Валентина указала на крючок в прихожей.
- Раздевайся. Я так с тобой не могу, будто ты сейчас обратно побежишь.
Илья вернулся без куртки и сел. В последнее время он чаще забегал ненадолго: взять оставленную зарядку, занести пакет из магазина. Сейчас сам отодвинул телефон и положил ладони на стол. Валентине хотелось сначала налить ему чаю, дать поесть, а уже потом разбираться с заявлением. Но он ждал ответа.
- Куда работать?
- В пекарню. Я тебе рассказывал, возле моей комнаты. Три раза уже выходил на подмену.
Про подмены она помнила. После первой он прислал фотографию длинного стола с противнями. Валентина тогда увеличила снимок, искала внука, а его в кадре не было.
- Тебе там понравилось?
- Да. Я пока самое простое делаю. Противни, коробки, убрать. Но мне объясняют, я делаю, и получается. Не сижу весь день с мыслью, зачем я сюда пришёл.
- А в институте каждый день так?
Илья провёл пальцем по пустой строке для подписи.
- Ба, я на эту экономику пошёл, потому что надо было что-то выбрать. Все спрашивали, куда поступаю. Я сказал первое, с чем никто не спорил.
Валентина едва не ответила, что за два с половиной месяца нельзя понять целую профессию. Слова были верные, знакомые. Она сама могла бы произнести их дочери, если бы та сейчас сидела напротив и жаловалась на сына. Но Илья пришёл не к дочери.
- Ты на занятиях совсем ничего не понимаешь?
- Понимаю. Не всё, конечно. Дело не в этом.
Он поднял глаза, и Валентина пожалела о вопросе.
- Расскажи тогда, как ты дальше хочешь.
Илья отодвинул заявление, освобождая место для чашки, которую она всё-таки перед ним поставила.
- Работать. Научиться нормально. Комната рядом, ездить через весь город не надо. Там управляющая меня знает.
Он говорил увереннее, чем о занятиях. Валентина представила, как сообщит Марине: у него не пустая прихоть, он уже попробовал, ему заплатили. Сразу после этой мысли стало неприятно, будто разговор с дочерью она начала без дочери.
- А почему сам не позвонишь?
- Она скажет, что я ещё ничего не знаю.
- Ты и правда многого пока не знаешь.
- Ты же сама говорила, нельзя всю жизнь делать так, чтобы тебя одобряли.
Валентина взяла свою чашку, хотя чай ещё не заварила.
Говорила. И не только ему. Когда-то сама хотела поступать, выбирала факультет, переписывала из справочника адрес. Потом понадобился заработок, и справочник остался у знакомой. Об этом она жалела до сих пор. В сентябре, когда Илья поступил, ей было так радостно, словно какая-то маленькая часть той давней истории всё же закончилась хорошо.
Только он-то поступал не за неё.
- Говорила, - ответила она. - Давай попробуем подготовиться. Что ты ей скажешь, кроме того, что уходишь?
Из ящика под столом Валентина достала ручку и отдельный листок. Сверху написала: «Не хочу продолжать экономику». Помедлила и зачеркнула «не хочу».
- Почему зачеркнула?
- Сразу упрётся в эти слова.
- Но я не хочу.
Она вписала «не хочу» над зачёркнутым и положила ручку.
- Тогда оставим. Только ты объяснишь почему. Как мне сейчас.
Илья кивнул и взялся за чашку. Плечи у него немного опустились. Валентина снова подняла ручку, написала ниже: «Пробовал работать».
- И скажи ей, чтобы за комнату ещё месяц заплатила. Пока я освоюсь.
Валентина успела вывести «комната» и остановилась.
- Попросить можно. Только это она решает.
- Ну да. Попроси.
- Илья, я помогу тебе сказать. А просить будешь ты.
- Она тебя послушает.
Он произнёс это без нажима, почти буднично. Валентина знала, почему он так думает. Когда Марина сердилась, мать иногда находила к ней подход быстрее. Не потому, что была умнее, просто могла переждать первые резкие слова, знала, когда лучше помолчать. Илья тоже это видел.
Валентина посмотрела на записанное слово «комната» и отодвинула листок.
- Я побуду рядом. Но звонить первой не стану.
- То есть ты согласна?
- На разговор согласна.
Илья подвинул к себе заявление. Большим пальцем разгладил сгиб, которого Валентина раньше не заметила. Видно, нёс лист в папке, потом вынимал, складывал снова.

Ей вдруг захотелось сказать: «Не волнуйся, разберёмся». После таких слов он, наверное, улыбнулся бы. Остался бы ужинать без этого напряжённого ожидания. И она уже почти сказала, но посмотрела на написанную ею «комнату».
Сама платить за жильё внука она не могла. Помочь продуктами, иногда дать немного денег могла, а обещать ежемесячный платёж нет. Да и если бы могла, до сегодняшнего вечера не знала, что собирается содержать его после ухода из института.
- Давай с начала, - сказала Валентина. - Представь, что мама уже слушает. Ты уходишь, работаешь. Когда выходишь?
- Как договорюсь.
- После заявления?
- Можно и раньше.
Валентина повернула к себе листок с доводами. Под строкой о работе оставалось пустое место.
- Что туда написать? С какого числа тебя берут постоянно?
Илья потянулся за чаем, но чашку не поднял.
- Постоянно меня не звали.
Ручка оставила на бумаге точку.
- А как же ты собирался?
- Я хотел сначала дома решить. Потом уже с ней говорить. С управляющей.
Теперь Валентина вспомнила его слова: три подмены, его знают, он будет работать. Всё остальное она достроила сама.
- Ты спрашивал про место?
- Нет. Я думал, если смогу каждый день… Ба, ну я же не могу ей сказать, что точно выйду, пока вы с мамой против.
Он смотрел прямо на неё. Валентина ощутила короткую обиду: её уже поставили рядом с Мариной, в то самое «вы», хотя минуту назад просили защитить. Но внук не отвёл глаз, и обида прошла, оставив растерянность.
Она сложила свой листок пополам. Заявление осталось перед Ильёй.
- И что теперь? - спросил он.
- Позвоним. Только начнёшь ты.
- А ты со мной посидишь?
Она пододвинула свой стул к его стулу, чтобы обоих было видно в телефон.
- Сюда поставь. К сахарнице прислони.
Когда Марина ответила на видеозвонок, за её плечом была домашняя занавеска. Дочь держала в руке полотенце.
- Вы вместе? Мам, что случилось?
Валентина уже открыла рот, но Илья опередил её:
- Мам, я хочу уйти с экономики. Попробовать работать в пекарне. Только у меня пока подмены были. Постоянного места нет.
Полотенце исчезло из кадра. Марина села ближе к экрану.
- Заявление подал?
- Нет.
- Мам, ты тоже считаешь, что у него всё готово?
Сложенный листок лежал у Валентины под ладонью. На нём оставались слова «Пробовал работать» и недописанная строка о комнате.
- Я условий работы не знаю, - ответила Валентина. - Он тебе сам скажет, о чём хотел попросить.
Илья покосился на неё. Она не отвела глаз и не потянулась к телефону.
- Мне за комнату пока самому не заплатить, - сказал он матери. - Я хотел попросить тебя ещё на месяц.
- Двенадцать тысяч, Илья. Я на них рассчитываю, когда понимаю, что у тебя происходит.
- Я знаю.
- До конца ноября оплачено. За следующий месяц сейчас обещать не буду.
Валентина почувствовала, как внук рядом выпрямился. Ей захотелось добавить, что дочь, конечно, не оставит его без помощи. Она прижала пальцами сгиб своего листка.
- Я сначала узнаю точно, что там есть, - сказал Илья. - До конца недели тебе скажу. Ладно?
- Скажи. Мне не только про деньги нужно знать.
- Я позвоню.
Марина посмотрела на мать, потом снова на сына.
- Хорошо. Только сам, Илья.
После звонка Валентина встала убрать чашки. Илья ещё сидел над телефоном. Она не спрашивала, обиделся ли он. Поставила чашки в мойку, сполоснула заварник.
- Я ей написал, - сказал он.
Валентина обернулась.
- Управляющей. Спросил, есть ли постоянная работа и какие условия. Она утром позвонит, сейчас занята.
- Ты с утра на занятия?
- Ко второй паре. Можно перед этим зайти?
- Можно. Позавтракаешь.
На следующее утро Илья пришёл с той же папкой. Снял куртку, сел на кухне, положил заявление возле хлебницы. Валентина поставила перед ним тарелку. До звонка он успел съесть половину каши.
Телефон завибрировал ближе к её локтю. Валентина машинально взяла его, уже приготовившись поздороваться и сказать, что Илья здесь. Потом повернула аппарат экраном к внуку и передала ему.
- Да, слушаю, - сказал он.
Она убавила огонь под чайником. Голос из телефона был неразборчивым, слышались только быстрые обрывки слов.
- А постоянного места совсем нет? Понял. А подмены какие?
Илья придвинул папку, достал ручку. Валентина уже подняла свой листок, чтобы дать ему бумагу, но он показал на заявление.
- Обе после занятий, я успеваю. По две с половиной тысячи за смену, правильно? Да, возьму обе.
Он выслушал ответ и переспросил, к кому подойти в первый день. Закончив разговор, некоторое время держал телефон в руке.
- Только две подмены, - сказал он. - Дальше пока не знают. Постоянного места нет.
Валентина села напротив.
Илья набрал сообщение и сам прочитал вслух:
- «Мам, места нет. Есть две подмены по 2500, я взял. Заявление пока не подаю. Сегодня иду на пары».
Он нажал на экран, отложил телефон, потом снова взял его и открыл расписание занятий. Сверил что-то с ответом управляющей в переписке.
- В первый день успею прямо из института. Папку только с собой придётся тащить.
Валентина придвинула ему тарелку с оставшейся кашей. Илья перевернул заявление чистой стороной вверх и записал даты двух подмен. У хлебницы край листа придерживала его ладонь.

