На вторую встречу читательского кружка Надежда Васильевна принесла яблочный пирог, а её бывшая завуч Римма Павловна отвела ей десять минут на вступительное слово.
Надежда даже посмотрела на часы, прежде чем сообразила, что теперь не обязана в них укладываться.
В поселковой школе они проработали вместе двадцать восемь лет. Надежда преподавала литературу, Римма составляла расписания, проверяла планы и умела одним вопросом заставить взрослого человека почувствовать себя неподготовленным. Но школа осталась позади. Надежда уже два года была на пенсии, Римма вышла в сентябре. А кружок в библиотеке Озерков они придумали вдвоём.
- Зачем вступительное? Мы ведь уже все прочитали, - сказала Надежда.
- Чтобы разговор не расползался. Потом сорок минут на Гуськова, дальше на Настёну. Я кое-что выписала, будет интересно.
Римма раскрыла общую тетрадь в тёмном тканевом переплёте. На первой встрече в эту тетрадь записывали, кому что хочется прочесть. Надежда помнила неровную строчку своей соседки Веры Степановны: «Что-нибудь про семью, только не совсем безнадёжное».
Для начала тогда выбрали «Живи и помни» Распутина. Веру предупредили, что повесть тяжёлая, но она сказала, что попробует. Через несколько дней встретила Надежду на лестнице и долго не отпускала, всё спрашивала, как же так получается: жалеешь человека и понимаешь, что он губит другого.
Теперь Вера сидела с раскрытой книгой и ждала.
- Давайте с того и начнём, что нас задело, - предложила Надежда. - Верочка, ты ведь хотела…
- Подожди, Надежда Васильевна. Так мы сразу уйдём в переживания. Сначала разберёмся с его поступком.
Римма обратилась к Вере:
- Как вы считаете, почему он сделал такой выбор?
- Испугался, наверное. Жить хотел.
- Жить все хотели. Этого мало.
Вера убрала ладонь со страницы.
Надежда знала эти руки, аккуратные, с короткими ногтями. В поселковой аптеке Вера быстро находила нужную коробочку, терпеливо объясняла старикам, что написано на упаковке. Здесь она спрятала руки в карманы кофты, словно не знала, куда их деть.
- Я не оправдываю, - сказала Вера. - Мне просто страшно было читать, как она всё это одна…
- До неё мы ещё дойдём.
У окна звякнула чашка. Алёна, молодая мать, которую Надежда прежде встречала с коляской у библиотеки, поставила её на блюдце.
- А если мне именно об этом хочется поговорить?
- Конечно, поговорим. Всему своё время.
Римма произнесла это почти ласково и перевернула страницу тетради.
Надежда хотела возразить, но вместо этого начала говорить о повести. Привычно, связно, стараясь оставить место и для Вериного сочувствия, и для Алёниного раздражения. Поймала себя на том, что обращается прежде всего к Римме, будто ждёт разрешения перейти к следующей мысли.
У чайного столика стояла Полина, молодая заведующая библиотекой. Надежда знала её ещё школьницей, а потом много лет приводила к ней классы за книгами. Полина подняла чайник, вопросительно посмотрела на женщин. Римма, не прерывая Надежду, прикрыла свою чашку ладонью. Чайник опустился обратно.
Когда в половине пятого Алёна потянулась за сумкой, до конца разговора о Настёне так и не дошли.
- Давайте тогда через неделю закончим эту повесть, - предложила Надежда. - Не будем новую брать, пока эту не обсудили.
Остальные согласились. Вера кивнула, уже застёгивая кофту.
Пирог Надежда разрезала, когда все встали. Вера отказалась даже взять кусок с собой.
В без десяти пять Надежда задержала Римму у гардероба. Алёна ещё натягивала сапог возле скамьи.
- Я попробую в следующую субботу, но не обещаю, - сказала она Надежде. - Муж с ребёнком сидит, пока я здесь. Мне жалко это время просто прослушать.
Когда дверь за Алёной закрылась, Надежда придержала рукав Римминого пальто.
- Мы зачем кружок затеяли?
- Что случилось?
- Вера хотела поговорить. Ты ей не дала. Алёна тоже. Мы с тобой почти всё время говорили сами.
- А ты предлагаешь вообще не готовиться?
- Я предлагаю не решать за них, что им должно быть интересно.
Римма вынула из сумки тетрадь и раскрыла её ближе к концу.
- Я составила план до мая. Посмотри сначала, потом спорь.
На странице стояли названия книг, даты и фамилии. Напротив Надеждиной фамилии было написано: «Вступления, соблюдение времени».
- А наши записи где?
- В начале остались. Здесь уже отобранное. Нельзя же читать подряд всё, что кто-нибудь вспомнил.
Надежда перевернула несколько страниц. Вериного пожелания здесь не было. Не было и двух книг, которые предложила Алёна.
- Четырнадцатого мы заканчиваем Распутина, - сказала она. - Мы только что договорились.
- Да, это я поправлю. Но дальше всё равно нужна последовательность. Иначе поговорят о внуках, о ценах, разойдутся. Мы с тобой для чего там?
Вопрос был искренний. Римма держала тетрадь обеими руками, чтобы Надежде удобнее было читать.
Надежда вспомнила, как десятого октября они встретились на почте. Римма тогда призналась, что уже перестирала все занавески, хотя те были чистые. Сын в Москве, звонит по выходным, но у него вечно то дорога, то дела. Надежда предложила собираться с книгами в библиотеке. Книги были Риммина мысль тоже, не одолжение скучающей соседке. Именно Римма пошла к Полине, именно она привела Алёну, разговорившись с ней у стеллажа.
Через две недели они впятером сидели за чаем. Никто не спешил. Римма смеялась, рассказывая, как впервые прочитала взрослую книгу, спрятав её в учебник географии.
От этого вечера Надежде сейчас было особенно обидно.
- Я хочу там быть не для вступлений, - сказала она.
- Ну хорошо, не обижайся. В следующий раз тебе больше времени оставим.
Римма закрыла тетрадь. Надежда отпустила её рукав.
Домой она понесла почти целый пирог.
В среду, одиннадцатого ноября, Вера позвонила в четверть восьмого. Надежда как раз убирала со стола после ужина.
- Наденька, я в субботу, наверное, не пойду. Давление что-то. И вообще… Не моя это компания.
Надежда села обратно.
- Из-за прошлого раза?
- Римма Павловна умная женщина. А я только со своими бабьими мыслями. Вам со мной скучно.
За стеной у соседей шла вода. В Надеждиной кухне было слышно, как постукивает о край раковины плохо закреплённый кран. После смерти мужа она привыкла к этому вечернему звуку. Дочь жила с семьёй в областном центре, в восьмидесяти километрах от Озерков, приезжала примерно раз в месяц. Надежда не могла пожаловаться, что её бросили. Но между приездами проходило много вечеров.
Кружок она придумала не для того, чтобы ещё дважды в месяц заслуживать одобрение Риммы.
- Мне с тобой не скучно, - сказала Надежда. - Я в субботу тоже почти не поговорила о том, о чём хотела.
- Ты-то хорошо рассказывала.
- Вот именно. Рассказывала.
Вера помолчала.
- Приходи, пожалуйста, - попросила Надежда. - Мне хочется с тобой читать. Никаких опросов не будет. Захочешь, скажешь. Не захочешь, просто посидишь.
- А Римма Павловна?
- Я скажу это при всех. И если снова начнут требовать ответ, остановлю. Не буду просить тебя потерпеть.
После звонка Надежда достала листки, на которых набросала несколько мыслей о финале повести. Сначала хотела разорвать. Вместо этого сложила и убрала в книгу. Мысли были её собственные, отказываться от них незачем. Но заполнять ими каждую неловкую паузу она больше не станет.
Утром в пятницу Надежда пришла в библиотеку. Полина расставляла возвращённые книги.
- Можно завтра без большого стола? Сядем возле чайного, полукругом.
Полина отложила стопку.
- Можно. Только Римма Павловна привыкла там, у окна.
- Я знаю.
Они перенесли пять стульев. Большой стол остался на своём месте, на нём Полина разложила новые журналы.

- Может, мне с ней поговорить? - спросила библиотекарь.
- Не надо за меня. Я сама скажу.
Теперь Надежде было тревожно уже не только за Веру. Римма могла обидеться и больше не прийти. Могли разойтись остальные. Тогда останутся пять стульев, которые придётся вернуть к столу, и две женщины в одном поселке, привыкшие сворачивать разговор при встрече.
Но прежним способом Надежда могла сохранить только название кружка.
В субботу она зашла за Верой. Та открыла уже одетая, с книгой в прозрачном пакете.
Римма ждала их в читальном зале. Тетрадь лежала у неё на коленях. Рядом был свободный стул, но Надежда села между Верой и Алёной. Алёна пришла сдать повесть и принесла ещё одну книгу из дома, сборник Фёдора Абрамова. Пока она положила его в сумку.
Полина устроилась с краю, возле чайника.
- Надежда Васильевна, ты бы ко мне ближе, - сказала Римма. - Начнём с твоего обзора критики по финалу, потом я добавлю.
- Обзора не будет. Я его и не готовила.
Римма подняла глаза.
- У тебя же были записи.
- Для себя. Сегодня мне хочется побыть читателем. Веди сама, а я послушаю.
Слова вышли спокойнее, чем Надежда ожидала. Она всё ещё держала сумку на коленях и только теперь поставила её на пол.
- И давайте сразу договоримся, - продолжила она. - Здесь можно не отвечать. Можно говорить не по очереди в тетради, а когда есть что сказать. Я Вере это обещала.
- Я никого не заставляла, - сказала Римма.
- Тогда так и будем.
Римма посмотрела на Полину, потом поправила под собой стул.
- Хорошо. Вернёмся к тому, на чём остановились. Я хотела сопоставить несколько мнений о финале.
Она заговорила. Надежда слушала и узнавала знакомую добросовестность: Римма действительно прочитала, выписала, подготовилась. Не всё было ненужным. Одну мысль Надежда даже захотела обсудить, но Римма уже переходила к следующей.
- Так в чём вы видите главную причину трагедии? Вера Степановна, начнём с вас.
Вера прижала ладонь к книге.
- Я пока послушаю.
Римма чуть подалась вперёд.
- Но вы же…
- Вера сказала, что пока послушает, - негромко произнесла Надежда.
Римма перевела взгляд на неё.
Надежда не отвела глаз. Это было труднее, чем объявить, что она сегодня не ведёт встречу. Сейчас очень хотелось добавить что-нибудь мягкое, самой ответить на вопрос, помочь Римме не заметить отказа. Она удержалась.
- Может быть, кто-нибудь другой? - спросила Римма.
Алёна качнула головой. Полина смотрела в раскрытую книгу.
Римма подождала, провела пальцем вдоль строчки в тетради.
- Тогда я сама…
Она начала фразу и остановилась. В коридоре кто-то прошёл мимо двери. Надежда услышала, как Вера выдохнула рядом с ней.
Тишина была неприятной. Надежда не собиралась ею наслаждаться. Римма сидела совсем близко, с тетрадью, на которую потратила не один вечер. На мгновение Надежде показалось, что она всё-таки сделала жестокую вещь. Но ведь и снова заговорить за всех означало бы вернуть Веру туда, откуда она едва согласилась прийти.
- Я всю неделю о Настёне думала, - сказала вдруг Вера.
Она обращалась не к Римме, а куда-то в середину их маленького полукруга.
- Мне кажется, страшнее всего, что ей всё приходится держать в себе. Я читаю и думаю: хоть бы кому-нибудь сказала. Не тому, кто сразу объяснит, как правильно, а просто человеку.
Алёна повернулась от окна.
- Только я на неё ещё и злилась. Всё время хотелось, чтобы она перестала его спасать.
- А я не могла злиться, - сказала Вера. - Бывает, понимаешь, что человек неправ, а бросить его всё равно страшно.
- Но жалость же тоже может погубить.
Надежда почувствовала, что хочет возразить Алёне. Не потому, что та ответила неверно. Просто Надежда прочла иначе.
- Мне кажется, дело не только в жалости, - сказала она и придвинула к себе книгу.
Алёна выслушала, но не согласилась. Вера нашла страницу, ради которой заложила между листами аптечный чек. Полина попросила прочесть соседний абзац тоже.
Римма один раз подняла палец, собираясь вступить, потом опустила руку. Позже она всё же сказала:
- Я вот здесь по-другому понимаю.
И Надежда впервые за этот день повернулась к ней без внутреннего усилия.
Они спорили ещё долго. Вера так и не рассказала, что именно вспомнила о собственной жизни, и никто не стал расспрашивать.
К четверти пятого Алёна достала сборник Абрамова. Они с Верой подошли к стеллажу посмотреть, есть ли в библиотеке ещё экземпляры. Полина пошла с ними.
Надежда заметила, что Римма убрала тетрадь и разматывает сложенный шарф. Теперь, когда разговор получился, отпустить её было бы легко. Сказать обычное «до свидания» и заняться следующей книгой.
Надежда налила две кружки чая с чабрецом. Одну поставила на столик возле Риммы.
- Если не спешишь, выпей со мной.
Римма положила шарф на сумку, но кружку не взяла.
- Ты могла меня заранее предупредить.
- Могла, - сказала Надежда. - А ты могла спросить, хочу ли я делать обзор.
Римма посмотрела на неё и отвернулась к окну.
Надежда села рядом. Ей не хотелось ни утешать Римму так, будто ничего не случилось, ни добиваться от неё признания.
- Я этот план три вечера составляла, - сказала Римма.
- Верю.
- Мне казалось, без него всё развалится. Посидим пару раз и перестанем ходить.
Она взяла кружку за ручку, но оставила на столе.
- Утром теперь просыпаюсь, и вставать незачем. В школу хоть знала, кому что от меня нужно. А здесь взялась распоряжаться, будто меня просили.
Надежда молчала. О Римминых пустых утрах она знала, но сегодня впервые услышала от неё это «будто меня просили».
- Извини меня, Надя. Я тебе опять работу выдала.
- Я хочу приходить сюда, Римма. Только не на работу к тебе.
Римма кивнула. Чай чуть плеснулся у края кружки.
От стеллажа вернулись остальные. Полина несла ещё один экземпляр Абрамова, Вера держала Алёнину книгу раскрытой.
- Мы можем пока одну повесть выбрать, - сказала Алёна. - Не обязательно весь сборник сразу.
Римма посмотрела на книгу, затем на Веру.
- Вера Степановна, простите, что я вас в прошлый раз оборвала. Вы о своём хотели сказать, а я решила, что это не нужно.
Вера прижала раскрытую книгу к себе.
- Я после этого и читать дальше не хотела, - сказала она.
Римма опустила глаза, потом снова подняла.
- Вы не против, если я тоже с вами Абрамова прочитаю? Что выберете.
- Давайте, - ответила Вера. - Мы ещё сами не решили, с какой начнём.
Она положила раскрытую книгу на столик так, чтобы Римме было видно оглавление, и придвинула к ней тарелку с печеньем.

