← Все рассказы

«У тебя гости, я потом» — соседка ушла без соли и больше не постучала

Нина с пустой гранёной стопкой у открытой двери Лидии

Лидия ещё не успела посолить картошку, когда в дверь стукнули два раза, с коротким промежутком. Она убавила огонь и пошла открывать. Звонок работал, но соседка напротив никогда им не пользовалась.

Нина Ильинична стояла со своей гранёной стопкой.

— Лида, у тебя соли немного найдётся? Картошку поставила, а у самой на донышке.

— И у меня картошка. Заходи.

После дежурства в аварийной службе у Лидии гудела голова. Последние полтора часа она то принимала звонки из дома без горячей воды, то пыталась дозвониться бригаде. Теперь хотелось поесть и ни на что не отвечать.

Она достала из шкафчика жестяную банку. Насыпала соседке полную стопку, с небольшой горкой. Надо же так: в магазин человек ходит, сумки носит, а соль у него всё время заканчивается.

— Ты её в список записывай, — сказала Лидия. — Я теперь всё записываю. Иначе приду за хлебом, куплю сметану, а хлеба нет.

— Я со списком тоже могу без хлеба прийти.

Нина поставила стопку на край стола и осталась у свободного стула. Лидия кивнула ей: садись, чего стоять.

— У тебя глаза красные, — заметила соседка. — Опять на работе досталось?

— Да один мужчина звонил четыре раза. Требовал, чтобы я лично пришла и потрогала трубу.

— И что ты?

— Объясняла, что я диспетчер. До трубы не дотянусь.

Нина улыбнулась, но не стала сразу рассказывать своё. Лидия перевернула картошку, потом сама добавила:

— А в конце извинился. Говорит, жена из больницы приехала, помыться не может. Тут уж и злиться перестала.

Нина подвинулась, освобождая ей место у плиты.

Пока картошка доходила, поговорили о новом продавце в булочной и о скамейке у подъезда: её покрасили, а бумажку повесили только с одной стороны. Нина успела остановить женщину в светлом пальто. Лидия вспомнила, как сама однажды принесла домой зелёную полосу на сумке, и полезла показать — так до конца и не оттёрла.

— Вот это средство не бери, — сказала она, возвращая сумку на крючок. — Воняет страшно, толку никакого.

— Тогда и записывать не буду.

Нина забрала стопку, придерживая ладонью соль, и ушла к своей картошке.

Лидия выложила ужин на тарелку. Голова ещё побаливала, но включать телевизор уже не хотелось.

Они жили напротив друг друга пять лет. Соседка просила не только соль. Могла зайти за лавровым листом или узнать, не отключали ли днём воду. Иногда стояла в дверях, иногда садилась на кухне. Лидия привыкла к этим коротким заходам и не думала, что в них есть какой-то порядок.

Через две недели, в пятницу, у неё ужинал Павел.

Они встречались недавно. Лидия ещё спрашивала, сколько ему положить, а он ещё пытался вставать каждый раз, когда ей требовалось что-нибудь подать. Павел Семёнович работал инженером-монтажником, часто ездил по области и умел слушать так, что Лидия не чувствовала необходимости заполнять каждую паузу.

В тот вечер он помог заменить кухонный смеситель. Старый лежал в пакете возле ведра, инструменты уже были убраны. Лидия вытерла стол и достала две тарелки.

— Только не говори, что неудобно оставаться, — предупредила она. — Я на двоих готовила.

— А я и не собирался.

За ужином Павел рассказывал, как на одном объекте им выдали ключ от помещения, которое успели заложить кирпичом. Ключ был новый, с аккуратной биркой, за него даже пришлось расписаться.

— Главное, когда уезжали, потребовали вернуть. Я говорю: может, на память? Нет, имущество.

Лидия засмеялась. Тут и раздался знакомый двойной стук.

— Это соседка, — сказала она и пошла в прихожую.

Открыла дверь. Нина была в домашней кофте, со стопкой в руке.

— Я только на минутку, за солью…

Она посмотрела вниз, на мужские ботинки возле коврика, потом на куртку на крючке.

— Лида, хлеб убрать? — спросил Павел из кухни.

— Оставь пока. — Лидия повернулась к соседке: — Заходи, познакомлю вас. Это Павел.

Нина опустила руку со стопкой.

— У тебя гости, я потом.

— Да ты не мешаешь. Мы уже поели почти.

— Нет-нет, сидите.

Она шагнула к своей двери, доставая из кармана ключ. Лидия осталась на пороге.

— А соль?

— Обойдусь сегодня.

Дверь напротив закрылась.

Лидия вернулась на кухню. Павел складывал хлеб в пакет.

— Не захотела заходить?

— Стесняется. Ничего, потом познакомитесь.

Она села и попросила дорассказать про тот объект.

Нина не пришла ни на следующий вечер, ни через несколько дней. Сперва Лидия этого даже не отметила. У неё была работа, в среду приезжал Павел, в четверг долго звонил из Тюмени сын Артём: показывал по видеосвязи, как они с женой переставили мебель. Лидия советовала отодвинуть шкаф от батареи, потом выслушала внука, потерявшего молочный зуб.

Но однажды, доставая из духовки запеканку, она прислушалась к шагам на площадке. Шаги прошли выше. Лидия убрала прихватки и поймала себя на том, что собиралась рассказать Нине про внука: зуб он хотел отправить бабушке письмом, чтобы она тоже положила его под подушку и получила деньги.

Можно было позвонить в дверь напротив. Лидия даже вышла с мусорным пакетом и задержалась у своей квартиры. У Нины было тихо. Может, к дочери в Петрозаводск уехала. Хотя во вторник вроде бы слышала, как у неё работает пылесос.

Лидия пошла к лифту. Не караулить же человека.

Примерно через две недели после того ужина, в субботу, она наконец встретила соседку на площадке. Нина вернулась из магазина и ставила хозяйственную сумку на пол, чтобы найти ключи.

Лидия как раз выходила проверить почтовый ящик.

— Нина Ильинична, вы где пропали? Заходите на чай. У меня сливовый рулет свежий.

— Спасибо, Лида. Подожди минутку.

Нина открыла свою квартиру, занесла сумку. Лидия осталась у двери, решив, что соседка сейчас переобуется. Но та вернулась со стеклянной майонезной баночкой, полной соли, и протянула её Лидии.

— Вот. За все разы.

Лидия взяла баночку машинально. Крышка была плотно закручена.

— Ты что, специально покупала?

— Всё собиралась отдать.

— Да какой там долг. Пойдём лучше чай пить. Павел до вторника в разъездах, на три дня в область уехал. Посидим спокойно.

Нина убрала руку с дверной ручки и посмотрела на неё.

— А потом он вернётся.

— Ну вернётся. И что?

— Я не хочу только на те дни, когда он уехал.

Лидия почувствовала, как у неё стало горячо под воротом.

— Я же не это сказала.

— Я слышала, Лида. Спасибо за рулет. Не надо.

Нина вошла в квартиру и закрыла дверь — негромко, придерживая её до самого щелчка.

Лидия постояла с банкой в руке. Потом вернулась к себе. Про почтовый ящик она забыла.

На кухне ещё пахло сливовой начинкой. Рулет лежал на доске, от него был отрезан только неровный край. Лидия поставила соль на стол.

Вот и позвала человека. Сама же приглашала тогда познакомиться с Павлом, не прятала его, не выставляла Нину за дверь. Теперь ещё и виновата, что он уехал.

Она накрыла рулет полотенцем. Убрала вторую чашку, которую достала заранее, пока соседка ходила за банкой.

Нужно было сразу сказать: приходи и во вторник. Или в среду. Только сейчас это выглядело бы так, будто она бросилась исправлять неудачное расписание.

Лидия села к столу, подтянула к себе свой отрезанный кусок. Есть не хотелось.

Она вспомнила первый такой визит. Муж Нины умер четыре года назад. До этого они с Лидией здоровались, иногда придерживали друг другу лифт. А потом соседка однажды пришла за лавровым листом. Лидия дала целый пакетик, но Нина взяла два листа. Долго рассказывала про кастрюлю: у ручки разболтался винт, надо найти отвёртку. Лидия тогда спросила, не помочь ли. Нина ответила, что сама справится, и ещё немного постояла.

Сколько после было этих разговоров — у плиты, у открытого холодильника, в прихожей, когда Лидия ещё не успела снять рабочие туфли. Она привыкла: Нина зайдёт, спросит что-нибудь, задержится. Лидия расскажет про тяжёлый звонок или покажет фотографию Артёма с семьёй. Если устала, скажет: «Сегодня я никакая», — и соседка уйдёт без обиды.

А сама Лидия почти никогда не ходила к ней. Раз занесла письмо, по ошибке брошенное в её ящик. Ещё раз — забытую на кухне кофту.

Она отломила кусочек рулета, покатала между пальцами крошку.

Про поездку Павла она сказала потому, что теперь было много свободного времени. Не подумала. Но внуков зуб хотела обсудить с Ниной ещё в четверг, сразу после звонка Артёма. И ту женщину из аварийного дома, которая потом позвонила поблагодарить. Павлу она уже рассказала. Всё равно хотелось рассказать Нине.

Лидия посмотрела на дверь кухни, где соседка обычно останавливалась со своей стопкой.

Можно было подождать, пока всё уляжется. Встретиться у лифта, заговорить о погоде. Только ждать пришлось бы опять Нининого шага.

В воскресенье вечером Лидия приготовила одежду на работу, переложила пропуск в другую сумку. Потом достала из холодильника ужин и поставила обратно. Взяла со стола майонезную баночку.

На площадке было прохладно. Она прикрыла свою дверь и постучала напротив — два раза, как стучала Нина.

Некоторое время никто не открывал. Лидия подумала, что соседка может смотреть телевизор в дальней комнате. Нажимать звонок не стала.

Наконец за дверью послышались шаги.

— Кто?

— Это я, Лида.

Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась на цепочке. Нина была в очках, поверх домашнего платья — та же кофта.

Лидия держала банку обеими руками. Возвращать её через щель было бы совсем глупо.

— Я вчера про Павла не так сказала.

Нина молчала.

— Я не потому тебя позвала, что он уехал. Я с тобой хотела посидеть.

— Лида, не надо оправдываться. Всё нормально.

Лидия уже открыла рот, чтобы сказать: ну хорошо. Можно было отдать соль и уйти, раз человек не хочет разговаривать.

Вместо этого она сказала:

— А мне нехорошо. Я жду, что ты постучишь. И раньше ждала, только не замечала. Всё думала: опять ты что-то купить забыла.

Нина опустила взгляд на банку.

— Не всегда забывала.

— Теперь понимаю.

— Ты мне ничего не должна. Ни соли, ничего. Я ведь тоже с тобой говорила. Про работу, про Тёмку… Мне это нужно было. Не только тебе.

Нина сняла очки, держа их за дужку.

Лидия переступила с ноги на ногу.

— Можно я зайду? Просто так. Если сейчас не хочешь, я пойму.

Нина помолчала. Потом прикрыла дверь.

Лидия прижала баночку к себе, но за дверью звякнула цепочка. Нина открыла снова и отступила.

Нина открыла дверь и держит очки; Лидия стоит на площадке с баночкой соли в обеих руках

— Проходи. Тапочки снизу возьми, серые. У меня от пола холодно.

Лидия вошла.

— А это куда?

— На тумбочку поставь. Я чайник включу.

Лидия поставила банку, сняла свои домашние туфли и нагнулась за серыми тапочками.

← Вернуться к рассказам