Валентина придержала корзинку, которую её сын Павел уже снимал со стола. Из-под сложенной ткани тянулась нитка: она только что вдела её в иголку и не успела сделать первый стежок.
- Подожди. Зацепишь.
Павел остановился, дал ей освободить нитку и отнёс корзинку на диван в дальний конец комнаты.
- Мама, убери пока своё шитьё. Мне бы этот угол снять.
Он поставил у окна привезённый детский стол, отступил к двери и поднял телефон. Валентина осталась возле своего обычного стола с иголкой в руке. Получалось, что убрать её работу понадобилось не для того, чтобы поместилась новая мебель. Корзинка просто попадала в кадр.
В это воскресенье они с сыном договорились, что он зайдёт с Мишей после рисования. Восьмилетний внук занимался неподалёку. Павел приехал раньше, поднял из машины стол и, ещё не сняв куртки, спросил, куда его лучше поставить.
Валентина тогда сама показала на окно.
Теперь там стоял маленький стол со светлой столешницей, совсем настоящий, с полкой внизу. Она уже успела прикинуть, что лампу можно переставить с её стола, а учебники держать на полке. Если Миша задержится допоздна, диван раскладывался. Только надо было заранее достать второй комплект белья, не тот, которым она пользовалась сама.
- А когда он будет здесь заниматься?
Павел чуть наклонил телефон.
- Погоди, сейчас. Тут отсвечивает.
- Паша, я спрашиваю. После школы будет приходить?
Он сделал снимок, посмотрел на экран и только потом опустил руку.
- Я насчёт перевода написал. В школу возле тебя. Хочу показать, что у него тут нормальное место.
Валентина положила иголку на край своей работы. Ей хотелось сразу спросить, со скольких уроков придётся забирать Мишу, но она сдержалась. Сын говорил не о том, где внук будет делать уроки. Он всё ещё разглядывал фотографию.
- Кому показать?
- Ну, в переписке. Мы пока узнаём, можно ли перевестись.
- Там попросили комнату сфотографировать?
- Нет. Это я сам. Так понятнее будет.
Павел провёл пальцем по экрану, открыл письмо и протянул ей телефон. Не отдал в руки, а держал перед ней, пока она читала.
«Сын сейчас живёт у моей мамы, по адресу…»
Дальше шли её улица, дом, квартира. Валентина знала эти цифры, но всё равно дочитала до конца.
- Ты написал, что Миша здесь живёт?
- Я же тебе говорил, хочу его поближе перевести.
- Про школу говорил. Про это нет.
Сын убрал телефон. На подоконнике лежал Мишин старый карандаш, оставшийся с прошлого приезда. Валентина заметила его утром и не стала убирать. Сейчас ей вдруг захотелось спрятать и карандаш, чтобы Павел не поставил его на новый стол для полноты картинки.
- Мы каждое утро мотаемся, - сказал сын. - Пока доедем, он уже сонный. Обратно опять дорога. А здесь от тебя пешком.
- Вы собираетесь его ко мне привозить жить?
- Нет, мам. Зачем? Дома всё как было. Я пока только спросил про перевод.
Он снял наконец куртку, повесил на спинку стула и потёр ладонью шею.
Валентина видела, что он устал. О дороге она слышала и прежде: то не успели позавтракать, то забыли дома папку и возвращались, то Миша задремал в машине. Она сама предлагала иногда забирать внука.
- Если спросят, скажи, что он живёт у тебя, - произнёс Павел. - Не обязательно вообще до тебя дойдёт.
Валентина посмотрела на диван. Корзинка стояла как раз там, где она только что мысленно расстилала Мише постель. Ей стало неловко от того, как быстро она всё придумала: и лампу, и ужин, и утренний чай не на одного человека. Сыну хватило внести стол.
- А если я скажу как есть?
- Тогда зачем я это писал?
Павел произнёс это не сердито, скорее с досадой, и сразу отвернулся к окну.
Она могла бы просто попросить убрать стол. Но тогда они ушли бы, и в следующий раз Павел, прежде чем позвать её за Мишей, ещё подумает, надо ли связываться. Возможно, ничего подобного он и не думал. Это Валентина уже слышала будущую тишину в комнате и потому медлила.
- Давай я по вторникам и четвергам буду его забирать, - сказала она. - Из нынешней школы. Ко мне приедем, поест, уроки сделает. Вечером заберёшь. Пока с переводом разбираешься.
Павел повернулся.
- Вот. Он же будет у тебя бывать.
- Два дня.
- До вечера. Практически здесь и будет жить. Я ведь не совсем с потолка адрес взял.
Он подошёл к детскому столу и подвинул его немного вправо. Задняя ножка задела плинтус. Павел снова достал телефон.
Валентина встала между ним и окном. Не нарочно загородила кадр, а просто пошла за своей корзинкой. Принесла её с дивана и поставила на прежнее место.
- Я не буду говорить, что он здесь живёт.
Павел опустил телефон.
- Мам, ну я же не прошу тебя его прописывать.
- Я поняла, о чём ты просишь. Если позвонят, я скажу, что Миша приезжает в гости. И стол увези, пожалуйста.
Сын провёл большим пальцем по чехлу телефона, потом сунул его в карман.
- Мне за ним пора.
- Иди. Я чайник поставлю.
Когда за Павлом закрылась дверь, Валентина села, но шить не стала. Иголка лежала поперёк ткани, нитка свешивалась со стола. Она намотала её на палец, размотала.
Детский стол теперь мешал пройти к окну. Раньше это не бросалось в глаза.

Она отнесла на кухню две чашки, достала третью. Хотелось, чтобы Миша вошёл и всё было как обычно. Можно было спросить, что они рисовали, дать ему выбрать варенье. Только не надо при нём продолжать разговор. Она даже отодвинула свою чашку подальше от края, освобождая место для его локтей.
Внук пришёл разгорячённый, с расстёгнутой курткой. Павел зашёл следом и запер дверь.
- Бабуль, а где он?
- Кто?
- Стол.
Миша, не снимая рюкзака, заглянул в комнату и обернулся к отцу:
- Ты уже поставил?
Потом стащил куртку, бросил на неё рюкзак и принялся расстёгивать молнию. Валентина наклонилась подобрать куртку. Когда выпрямилась, внук держал в руках пижаму, сложенную неровным комком. Из открытого рюкзака торчала тетрадь для рисования.
- А это куда положить? На диван?
- Ты зачем пижаму на рисование взял?
- Папа сказал, тут моя комната будет.
Валентина посмотрела на сына. Павел стоял у двери, ещё в куртке.
- Ты сам её положил? - спросил он у Миши.
Мальчик кивнул.
- И носки. Они внизу.
Валентине захотелось забрать пижаму, положить в шкаф и сказать: конечно, оставайся. Лишь бы он не стоял так, не ждал с вещами в руках. Она уже открыла рот, но вместо этого спросила сына:
- Паша, что ты ему обещал?
Он снял куртку. Повесил её в прихожей, вернулся и присел перед Мишей.
- Я сказал про комнату. Раньше времени сказал. Ты здесь жить не будешь. Дома будешь, как сейчас.
- А стол зачем?
- Я его привёз для фотографии. Зря я тебе так объяснил.
Миша опустил пижаму на рюкзак. Не стал ни складывать, ни убирать. Валентина провела рукой по его волосам, но мальчик пригнулся к молнии, и она отступила.
Павел выпрямился, достал телефон.
- Мам, я сейчас исправлю.
Она молча подождала. Сын набрал несколько строк, стёр часть, набрал снова. Потом повернул к ней экран.
«Поправлю своё письмо. Сын у моей мамы не живёт, я неверно написал. Приезжает в гости. Можно дальше узнать про перевод с учётом этого?»
Валентина прочитала и вернула ему телефон. Павел нажал на отправку. Под новым сообщением появилась отметка времени.
Миша всё ещё сидел возле рюкзака.
- А на одну ночь можно?
Валентина присела рядом. Ей хотелось предложить сегодняшний вечер, немедленно застелить диван, успеть убрать с его лица это старательное равнодушие. Но завтра у неё были дела, от которых она не собиралась отказываться. Она представила утро с торопливым завтраком и внука, которого придётся подгонять уже с порога.
- В пятницу приезжай. После школы домой заедете, соберёшься. Папа привезёт, а в субботу заберёт.
Миша посмотрел на отца.
- Привезу, - сказал Павел. - И заберу.
- Одну ночь?
- Одну, - ответила Валентина.
Миша подобрал рукав пижамы, заправил внутрь.
- Тетрадь можно взять? Я там дорисую.
- Бери.
Он убрал пижаму в рюкзак.
За чаем Миша рассказал только, что рисовали мост. Варенье взял, но вторую чашку пить не стал. Валентина не уговаривала.
Перед уходом Павел удалил снимок и вынес стол к двери. Потом надел куртку и подхватил его обеими руками.
- Миш, рюкзак сам понесёшь?
Мальчик просунул руки в лямки. Валентина помогла выправить подвернувшуюся куртку. Внук дал себя поцеловать и пошёл за отцом.
В пятницу она убрала со своего стола выкройку, сложила ткань в корзинку и поставила её рядом, на стул. Диван разложила заранее. Подушку пока оставила у стены, чтобы Миша мог посидеть, не сминая постель.
Когда они приехали, внук первым делом снял ботинки и спросил, куда теперь поставить рюкзак. Валентина показала место возле дивана. В комнате он оглянулся на пустой угол у окна, но ничего не сказал.
Павел задержался с матерью на кухне, пока Миша разбирал вещи.
- Можно его ещё в следующую субботу к тебе на ночь? Я ему не говорил пока.
- В следующую субботу не могу.
Сын помолчал. Валентина уже собралась объяснить, куда и зачем ей нужно идти, но он спросил:
- А когда можно?
Она прикинула дни.
- Давай не в ближайшую пятницу, а через одну. Если вам подходит.
Павел посмотрел в календарь на телефоне.
- Подходит. Тогда позже ещё созвонимся.
Из комнаты позвал Миша:
- Пап, ты тетрадь не забери. Она у тебя в пакете.
Павел достал тетрадь, отнёс сыну. Уходя, напомнил про зубную щётку и сказал, что завтра приедет после завтрака. Валентина закрыла за ним дверь и вернулась на кухню. Миша уже сидел за столом, дул на горячую картошку и расспрашивал, где она держит соль.
Вечером они долго искали край пододеяльника. Миша сунул руки не в те углы, одеяло сбилось пополам. Валентина хотела сделать сама, потом придержала ткань, а внук пролез рукой дальше и наконец ухватился как надо.
Перед сном он вышел из ванной в той самой пижаме. Рукав намок у запястья. Валентина подвернула его, поставила возле дивана воду и оставила дверь приоткрытой.
Когда она убирала на кухне, из комнаты донеслось сонное:
- Бабуль, ты ещё не ложишься?
- Сейчас.
Утром Валентина проснулась от скрипа стула. Миша уже сидел за её столом в пижаме, поджав одну ногу. Раскрытая тетрадь занимала почти всю столешницу. Внук рисовал перила моста и придерживал страницу локтем.
- Подвинь немножко, - попросила она.
Миша сдвинул тетрадь к себе. Валентина взяла со стула корзинку, села рядом и расправила шитьё возле раскрытой страницы.

