Вера Николаевна уже взялась за цепочку на двери, когда соседка с площадки попросила:
- Ты только сразу не отказывай. Я купальник купила. Одна всё равно не пойду, так и пропадёт вещь.
Клавдия Ивановна из сорок третьей стояла на пороге с пакетом. Вера жила в сорок второй, и до сих пор соседки разговаривали главным образом у почтовых ящиков. Клавдия обычно успевала рассказать что-нибудь ещё, пока Вера уже поворачивала ключ в замке.
Теперь из пакета появился чёрный купальник в серый горох.
- В бассейн? Нет, Клавдия Ивановна. Я ведь не умею.
- Так и мне стыдно одной начинать. Молодые поплывут, а я у лестницы буду ногами перебирать. Пойдём для храбрости. Там мелко есть.
- Я воды боюсь. Не просто не умею. С детства.
Соседка перестала расправлять купальник.
- На глубину никто тебя не потащит. Постояли бы рядом, за бортик подержались. Мне колени разминать надо, а я всё откладываю. Одной страшно и неловко. Вдвоём хоть посмеёмся.
Вера посмотрела на её руку, лежавшую на дверном косяке. Клавдия была старше всего на три года, ей недавно исполнился шестьдесят один, но сейчас Вере захотелось вынести в прихожую табуретку, предложить присесть.
Вместо этого она спросила:
- А что с собой нужно?
Через час, стоя перед шкафом, Вера уже жалела, что спросила. Старый купальник нашёлся в нижнем ящике под зимними шарфами. Она приложила его к себе, отвернулась от зеркала и положила в сумку.
Соседка без неё не решится. Всего-то надо побыть рядом на мелком месте. Не обязательно плавать.
На второй субботе Вера всё ещё не отпускала доску.
В мелкой части бассейна вода доходила ей чуть выше пояса. Дно было видно, до бортика можно было дотянуться, но стоило попробовать оторвать ступни от плитки, как тело переставало слушаться. Вера вцеплялась в синюю пенопластовую доску и снова вставала.
- Не могу, Клавдия Ивановна.
- И я не могу. Давай ещё разок. Ты от меня только далеко не уходи.
Соседка хлопнула ладонью по воде, брызги попали Вере в лицо. Та закашлялась, прижала доску к груди.
- Ох, прости. Руки-то совсем не туда гребут.
Клавдия держалась рядом, то хватала Веру за плечо, то осторожно переступала, морщась. Вера следила, чтобы соседка не поскользнулась, и от этого ненадолго забывала о собственных ногах.
Когда с соседней дорожки докатилась волна, Клавдия спокойно выдохнула сквозь сомкнутые губы, хотя вода плеснула ей в лицо. Вера торопливо отвернулась и потянулась вытереть глаза.
После сорока пяти минут у неё болела поясница. В душе она долго стояла под горячей водой, а потом натягивала носки на плохо вытертые ступни и думала, что дома сразу ляжет.
Но в вестибюле Клавдия доставала термос.
- Погоди. На улицу распаренными нельзя. Давай по стаканчику.
Чай был с чабрецом, не слишком сладкий. Они садились на диван у окна, ставили сумки между собой. В следующий раз Вера принесла песочное печенье. Выбрала в магазине то, которое не рассыпалось сразу в пальцах.
- Сын звонил? - спросила тогда Клавдия.
- Пишет. У них сейчас отчёты.
Сын жил с женой в Красноярске. По-настоящему, голосом, они не разговаривали почти два месяца, но Вера этого уточнять не стала. Короткое «Мам, всё нормально» тоже было весточкой. Она перечитывала такие сообщения, хотя запоминала с первого раза.
- А моя сегодня розу прислала, - сказала Клавдия. - На картинке. И написано: «Прекрасного утра».
Она повернула к Вере телефон. Роза переливалась блёстками.
- Красивая, - сказала Вера.
- Да. Только я спросила, как у неё зуб, она так и не ответила.
Вера пододвинула открытый пакет с печеньем. Клавдия взяла одно, откусила и больше телефон не доставала.
На работе Вера тоже разговаривала с людьми. Она служила в архиве на полставки, выдавала дела, отвечала, где искать нужную опись. Но там почти всякий разговор заканчивался, как только человек получал свою папку. Здесь можно было не торопиться с ответом. Можно было вспомнить, как сын в детстве забывал варежки в школе, и Клавдия не смотрела на часы, а спрашивала, как же он потом шёл домой.
Обратно они выбирали дорогу подлиннее, мимо булочной. У подъезда Клавдия ещё искала ключи, а Вера всё договаривала то, что начала у пешеходного перехода.
К четвёртой субботе Вера с вечера положила печенье в сумку. Купальник и полотенце приготовила уже после.
В этот день она почти смогла вытянуть ноги за собой. Всего на мгновение, пока держалась за доску. Потом вода попала в нос, Вера резко встала и больно ударилась пальцем о дно.
- Всё, больше не буду.
- Ну и не надо, - быстро сказала Клавдия. - Постой со мной. У меня опять колено прихватило.
Вера осталась. Держала доску одной рукой, другой придерживала соседку за локоть и ждала свистка.
Когда дежурный объявил конец сеанса, люди потянулись к лестнице. Клавдия поднялась вслед за Верой, поправила синюю шапочку.
- Ты иди, Верочка, одевайся. А я под душем ещё погреюсь.
Вера кивнула. Ей хотелось скорее снять мокрый купальник.
В раздевалке она вынула из сумки бельё. Вместе с носком на скамейку возле шкафчика номер четырнадцать выпал ламинированный пропуск в прозрачном кармашке. Вера отодвинула его к стене, чтобы не сел на него кто-нибудь из проходивших женщин, и взялась за полотенце.
Она оделась быстрее обычного, не стала сушить короткие волосы до конца, только пригладила их расчёской. В коридоре, где из раздевалки выходили к вестибюлю, ещё слышались голоса. Напротив были стеклянные двери в зал бассейна; за ними дежурный собирал оставленные у бортика доски.
Получив в гардеробе пальто, Вера отошла к дивану. Чая пока не хотелось. Она решила проверить, сколько занятий осталось на абонементе, сунула руку в боковой карман сумки и сразу вспомнила деревянную скамейку.
Пришлось возвращаться.
У шкафчика уже никого не было. Пропуск лежал там, куда она его отодвинула. Вера забрала его, проверила, не оставила ли ещё чего-нибудь, и вышла в коридор.
Из-за стеклянных дверей донёсся сильный всплеск, потом ещё один. Не суетливое хлопанье, к которому она привыкла за месяц, а ровные, повторяющиеся удары воды.
Вера повернула голову.
На дальней дорожке кто-то плыл к противоположной стене. Синяя шапочка то приподнималась, то уходила ниже. Руки широко расходились в стороны, затем вытягивались вперёд, и тело легко скользило следом.
Вера подошла к стеклу.
У стены женщина развернулась. На миг показалось плечо и чёрная ткань в серый горох.
Клавдия.
Вера даже посмотрела в сторону раздевалки, словно соседка могла сейчас выйти оттуда с полотенцем на голове, а в воде оказался бы кто-нибудь другой.
Но по дорожке возвращалась именно Клавдия. Не хваталась за разделитель, не искала ногами дно. Там была отметка «2,0», и Вера всегда старалась не смотреть в ту сторону. Клавдия спокойно поднимала лицо для вдоха и снова вытягивалась в воде. Ей явно не требовалось чужое плечо.
Вера стояла так близко к двери, что её дыхание оставило на стекле мутное пятно.

Месяц. Четыре субботы. «Не уходи от меня далеко». А она не уходила, хотя сама едва держалась на ногах.
Вспомнилось, как сегодня Клавдия сказала: «Ну и не надо». Вера тогда обрадовалась, что можно больше не пробовать. Теперь от этих слов стало особенно стыдно.
Она убрала пропуск в карман пальто и пошла к выходу.
В сквере перед бассейном скамейка была холодной. Вера села на самый край, поставила сумку к ногам. Можно было уйти. Дома закрыть дверь и больше не открывать на знакомый стук.
Но тогда Клавдия решила бы, что ничего не произошло.
Соседка вышла минут через десять. Увидела Веру, помахала рукой и ускорила шаг.
- А я тебя в холле ищу. Ты чего на холоде? Там же чай…
- Ты хорошо плаваешь.
Клавдия остановилась.
- Я пропуск забыла, - сказала Вера. - Вернулась.
Соседка медленно опустила сумку на дорожку.
- Верочка…
- Я ради тебя месяц воду носом хлебала. Ты видела, как мне страшно. Ты же рядом стояла.
Клавдия не отвечала.
- Я думала, тебе помочь надо. А ты надо мной издевалась?
- Нет.
- Тогда зачем держалась за меня? Зачем говорила, что без меня боишься?
Клавдия села рядом, но Вера отодвинулась. Между ними осталось место, куда обычно ставили сумки.
- Я в институте плаванием занималась, - сказала соседка. - Разряд был. Брассом плавала. Много лет не ходила. А сегодня захотелось. Думала, ты уже в гардеробе. На пять минут вернулась.
- Я не спрашиваю, зачем ты сегодня плавала. Зачем ты весь месяц делала вид, что не умеешь?
Клавдия потёрла ладонями лицо.
- Если бы я на чай тебя позвала, ты бы разве пошла? Поздороваешься, и всё. Я думала, тебя только просьбой о помощи можно выманить.
- А ты позвала?
Соседка посмотрела на неё.
- На чай. Просто так. Без больных коленей. Хоть раз позвала?
Клавдия опустила руки.
- Нет.
Мимо прошла женщина с ребёнком. Мальчик волочил по гравию длинную ветку. Вера дождалась, пока они отойдут.
- Ты за меня решила. И смотрела потом, как я мучаюсь.
- Я не думала, что так получится.
- А когда получилось?
Клавдия потянула молнию на кармане сумки, не смогла открыть с первого раза. Нашла платок.
- Потом боялась сказать. Мы уже домой вместе шли, разговаривали. Я думала: узнаешь, больше со мной не пойдёшь.
Она прижала платок к глазам. Плечи дёрнулись, и Вера отвернулась к дорожке. Утешать сейчас она не могла.
- После мужа домой приходить не могу, - проговорила Клавдия. - Телевизор включаю ещё в пальто. Лишь бы кто-нибудь говорил. А попросить тебя посидеть со мной было стыдно.
Вера смотрела на прилипший к носку ботинка мокрый лист.
Она знала, как возвращаются в пустую квартиру. Как сначала кажется, что сейчас хорошо спокойно пообедаешь, почитаешь, а потом ешь стоя у плиты, потому что незачем накрывать на стол. В четверг она поймала себя на том, что выбирает в магазине печенье и думает: Клавдии понравится, оно с лимоном. До субботы оставалось ещё два дня.
- Колени у меня действительно болят, - тихо сказала Клавдия. - Только на воде я и без помощи держусь. А хваталась за тебя, чтобы ты рядом оставалась. Тут я тебя обманула.
Вера вынула из кармана пропуск. На прозрачном чехле остался след от ногтя. Она разгладила его большим пальцем и убрала обратно.
- Я сегодня одна пойду домой.
Клавдия кивнула, прижав платок к губам.
Вера подняла сумку. Соседка не стала её останавливать.
Дома Вера повесила купальник над ванной и поставила мокрые шлёпанцы на газету. Печенье осталось в сумке. Она достала пакет только вечером, когда искала ключи.
За неделю они ни разу не встретились на площадке.
Вера ходила в архив, купила картошку, ответила сыну на сообщение. В среду услышала за дверью знакомое покашливание и шагнула в прихожую: в архиве как раз случилось такое, что хотелось рассказать Клавдии. Уже у двери остановилась. Постояла, не взявшись за замок, пока напротив не стихли шаги.
В пятницу вечером сняла с верёвки высохший купальник и положила его на стиральную машину. Потом вернулась и убрала в спортивную сумку.
Утром, в половине одиннадцатого, она вышла из квартиры и постучала в сорок третью.
Клавдия открыла почти сразу. На ней была домашняя кофта. Вера увидела за её спиной приготовленную сумку у тумбочки.
- Ты собралась?
- Не знала, пойдёшь ли ты.
Вера перехватила ручки своей сумки.
- Я пойду. Только ты больше так не делай. Я ведь тебе верила.
- Не буду, Верочка.
- Если одной плохо, так и скажи. А я сама решу, идти мне или нет.
Клавдия кивнула. Вера помолчала, глядя на сумку у тумбочки.
- И плавать я всё-таки хочу научиться. Покажешь мне? А то опять буду с этой доской стоять.
- Что умею, покажу. Только я ведь не тренер.
- Тогда так и говори, если чего не знаешь.
- Хорошо. Я сейчас оденусь.
Вера осталась на площадке. Из квартиры донёсся звук открываемого шкафа, потом Клавдия спросила:
- Чай брать?
- Бери. Печенье у меня есть.
В бассейне они остановились у бортика там, где стояла отметка «1,35». Вода доходила Вере до груди. Она опустила синюю доску на край и сразу взялась за бортик обеими руками.
Клавдия стояла рядом. Без оханья, без беспомощных взмахов.
- Попробуешь лечь лицом в воду? Я поддержу за предплечья. Не захочешь, не будем.
Вера посмотрела на дно. Здесь оно казалось дальше, чем на привычном мелком месте.
- Сначала скажи, как обратно встать.
Клавдия показала: опустила лицо, вытянулась на воде, затем подтянула колени под себя и поставила ноги на плитку. Всё рядом с бортиком, не уплывая.
Вера сглотнула.
- А руки ты не убирай.
- Без предупреждения не уберу.
Клавдия встала перед ней, чуть сбоку, чтобы не мешать вытянуть ноги. Вера отпустила бортик левой рукой. Ладонь соседки легла снизу под её предплечье. Правой рукой Вера ещё держалась за край.
Ничего не произошло. Она стояла на дне, и вода по-прежнему покачивалась у груди.
- Теперь вторую, - сказала Клавдия.
- Погоди.
Клавдия ждала.
Вера сделала вдох, разжала правую руку и протянула её вперёд. Почувствовала вторую ладонь под предплечьем. Потом наклонилась, опустила лицо в воду и осторожно оттолкнулась ступнями от дна.
Ноги потянуло вверх. Вера едва не дёрнулась обратно, но руки оставались на опоре. Она выдохнула, увидела перед собой дрожащие пузырьки и светлые квадраты плитки.
Через несколько секунд она подтянула колени и встала. Вода стекала с подбородка. Сердце колотилось так, словно она проплыла весь бассейн.
Клавдия всё ещё держала её за предплечья.
Вера посмотрела на эти руки, потом на соседку и слабо улыбнулась.
- Ещё раз. Только так же.

