Раиса поставила две сумки с продуктами возле скамейки, но дворник не убрал с сиденья ящик с инструментами. Он сидел на корточках у железной ножки и поворачивал ключ.
- Вы что делаете?
- Убираю. Лена попросила, с первого этажа. Ей тут под самым окном разговаривают.
Раиса посмотрела на окно соседки. Створка была открыта, за ней чуть шевелилась занавеска.
- А куда убираете?
- Пока к сараю. Потом решите, куда ставить.
Дворник перестал крутить болт и поднялся. Раиса подвинула ящик, села на свободный край. Ручки сумок оставили на пальцах белые полосы, которые теперь наливались красным.
- Не увозите её.
Она сказала это негромко. Сидеть было хорошо, даже рядом с железным ящиком. До своей квартиры на третьем этаже она сейчас всё равно не дошла бы без остановки.
Из подъезда вышла Лена, её соседка с первого этажа. На ней была домашняя футболка, а на запястье ещё оставалась резинка для волос.
- Я после ночной спать не могу, - сказала она. - Только лягу, здесь уже собираются.
- Мы на эту скамейку всем подъездом деньги собирали. Я тоже сдавала.
- Я не прошу её выбросить. Уберите от окна.
Раиса поджала пальцы ног в туфлях. Сейчас соседка скажет, что можно посидеть дома. Дома у Раисы было где сесть, только сначала надо было туда подняться.
- Я здесь каждый день отдыхаю. Не только с покупками. Мне ещё три этажа идти.
Лена посмотрела на сумки.
- А мне сегодня опять в ночь.
- Окно закрыть нельзя?
- Закрывала. Всё равно слышно, а к обеду душно.
Дворник поднял ящик со скамейки.
- Давайте до завтра оставим. Утром приду, а вы пока прикиньте место.
Лена потёрла лоб ладонью.
- Только не так, что завтра всё сначала.
Раиса не ответила. Ей хотелось хотя бы отдышаться, прежде чем соглашаться, что скамейку нужно куда-то тащить. Несколько лет она стояла здесь и никому не мешала. Или мешала, но прежде об этом не говорили.
Дворник попросил её ненадолго встать, затянул ослабленный болт и проверил ножку рукой.
- До утра можно сидеть.
Лена предложила угол возле контейнеров. Там, сказала она, и места много, и окон рядом нет.
Раиса оставила сумки у входа и пошла посмотреть вместе с ней. Не хотелось потом слушать, что ей предлагали, а она даже не дошла.
Они миновали глухой торец дома с пустой бетонной площадкой, пересекли дорожку, по которой Раиса возвращалась из магазина, и свернули к контейнерам. Возле них действительно было свободно. Скамейка поместилась бы, и ещё осталось бы место.
Раиса обернулась. Отсюда её подъезда не было видно.
- Вот я иду с магазина, - она указала на дорожку. - Мне надо сюда завернуть, потом обратно тем же путём. Я уж лучше сразу домой.
- Я думала, здесь тень.
- Тень есть.
Лена не стала спорить. Постояла, глядя на дорожку, и повернула назад. Раиса пошла следом. Теперь обеим предстояло вернуться к скамейке, от которой они только что ушли, и этот пустой обход раздражал её больше, чем хотелось показывать.
Дворник складывал инструмент в тележку. Раиса спросила, нельзя ли поставить скамейку где-нибудь поближе, если уж обязательно переносить.
- Можно закрепить на другом месте. Но я один её не потащу. Есть знакомый, спрошу, сможет ли после моей смены.
- А чем крепить?
- Всё есть. И инструмент, и крепёж. За работу по тысяче с вас обеих, если согласны.
Лена кивнула, а Раиса промолчала. Тысяча у неё лежала в кухонном ящике на ремонт сумки-тележки. У той перекосилось колесо, и в мастерской велели принести её целиком. Раиса всё собиралась дойти. Сегодня взяла обычные сумки, чтобы по дороге не возиться с колесом.
Получалось, она заплатит за перенос и ещё какое-то время будет носить покупки в руках.
- Сначала место найдём, - сказала она.
Лена ушла в подъезд. Дворник покатил тележку дальше, а Раиса набрала старшую по дому. Хотелось, чтобы хоть кто-нибудь ещё знал, что происходит со скамейкой, за которую они вместе собирали деньги.
- Совсем увозить не надо, - отозвалась та. - Найдёте куда переставить, скажи мне. Я соседям передам.
Раиса убрала телефон и взялась за сумки. На лестнице пришлось остановиться ещё раз, уже между вторым и третьим этажами. Она держала покупки на весу, не желая ставить хлеб возле чужой двери.
Когда Раиса разобрала продукты и снова спустилась во двор, на скамейке сидела её приятельница Зоя, соседка из того же подъезда. Рядом устроилась ещё одна знакомая, с которой они часто встречались по утрам. Зоя подвинулась, освобождая Раисе привычное место у края.
- Нам сказали, ты отстояла.
- До завтра. Утром опять придёт.
Раиса села. Зоя сразу повернулась к ней всем корпусом, приготовившись слушать, и от этого знакомого движения стало немного легче. Здесь не надо было звонить, договариваться, спрашивать, удобно ли. Вышла, села, рассказала.
- Лена после ночной, - сказала Раиса. - Давайте потише. Может, и переносить не придётся.
Зоя посмотрела на окно и понизила голос:
- Мы же не кричим.
- Но близко сидим.
- Так пусть прикроет.
Раиса уже открыла рот, чтобы повторить Ленин ответ, но не стала. Ещё утром она сама спросила то же самое.
Другая приятельница наклонилась к Зое и негромко продолжила рассказ о рынке. Несколько минут они говорили почти шёпотом. Потом Зоя не расслышала цену на огурцы, переспросила, и обе снова заговорили как обычно.
Раиса подняла ладонь. Зоя оглянулась на окно.
- Да поняла я, поняла.
Раисе стало неловко. Будто она позвала их к себе и теперь всё время делала замечания. Она опустила руку на колено.

Перед тем как разойтись, Зоя сказала:
- Ты завтра пораньше выйди. А то увезёт, пока нас нет.
- Выйду.
Раиса действительно вышла рано. Она собиралась дождаться дворника и ещё раз поговорить. Не мог же он увезти скамейку только потому, что за один день они не придумали, куда её поставить.
Зоя с приятельницей уже сидели на своих местах. Они не заметили Раису, задержавшуюся у стены между дверью подъезда и Лениным окном.
- Я ей говорю: ты крышкой накрой, - рассказывала Зоя. - А она мне: тогда корочки не будет.
Раиса слышала каждое слово. Даже то, как приятельница коротко втянула воздух, собираясь возразить. Зоя не кричала. Говорила своим обычным голосом, каким вчера спрашивала Раису о покупках. Только здесь, возле окна, этот голос звучал так, словно обращались прямо к ней.
Из-за занавески донёсся скрип. Раиса невольно отступила от стены. Ей вдруг захотелось, чтобы Зоя закончила хотя бы эту историю, но та уже объясняла, сколько нужно наливать масла.
Во двор вошёл дворник с тележкой. Зоя увидела его и похлопала ладонью по доске рядом с собой.
- Рая, иди садись.
Раиса подошла, но осталась стоять.
В подъезде щёлкнул замок. Лена вышла в той же домашней футболке. Значит, уже вернулась со второй смены. Раиса посмотрела на её босые пятки в шлёпанцах и отвела глаза.
- Пойдёмте к торцу, - сказала она. - Там площадка. Мы вчера мимо прошли.
Лена придержала дверь, потом отпустила и пошла за ней. Дворник оставил тележку и тоже подошёл посмотреть.
На бетоне у глухой стены лежали сухие семена клёна. Раиса встала лицом к дорожке. Сюда не нужно было сворачивать с покупками: она как раз проходила мимо. До подъезда оставалось ещё немного, зато после отдыха.
- Вот здесь можно? - спросила она.
Дворник прикинул расстояние шагами.
- Если вдоль стены, проход не займём.
Лена подняла голову. Над площадкой не было окон.
- Мне подходит.
Раиса ещё раз посмотрела в сторону своего подъезда. Отсюда не увидишь сразу, кто вышел из двери. И Зоя не сможет окликнуть её из окна кухни. Придётся либо договариваться, либо идти проверять, есть ли кто на скамейке.
Она достала телефон и позвонила старшей по дому, назвала площадку.
- У торца? Знаю. Я не против. Сейчас напишу соседям, где будет стоять.
Дворник отошёл на несколько шагов и набрал своего знакомого.
- Поможешь сегодня? Тут недалеко перекатить, потом закрепить… Да, после смены. Всё моё.
Он вернулся и сказал, что помощник придёт ближе к вечеру.
- По тысяче, как говорили? - спросила Раиса.
- Да. После работы.
- Хорошо.
Лена тоже согласилась и сразу пошла домой. Раиса осталась у площадки, пока дворник не вернулся за тележкой. Теперь он мог оставить скамейку до вечера: было куда везти и с кем работать.
Когда Раиса подошла к подъезду, Зоя и её знакомая уже расходились. Раиса не стала их задерживать.
Ближе к вечеру дворник пришёл с помощником. Они сняли крепления, подняли скамейку и стали укладывать её на тележку. Раиса держала ручку обеими руками, чтобы тележка не откатилась. Лена поддерживала край сиденья, пока помощник перехватывал железную ножку.
- Теперь отпускайте, - сказал он.
Лена убрала руки. Раиса ещё немного подержала ручку и только потом отступила, пропуская дворника.
Из подъезда вышла Зоя. Остановилась возле пустого места, посмотрела вслед тележке.
- Я туда ходить не буду, Рая.
Раиса хотела сказать, что там совсем рядом. Но Зоя и сама видела расстояние.
- Ладно, - ответила она.
Зоя пошла в другую сторону. Раиса догнала тележку у торца.
Пока мужчины выставляли скамейку на площадке, Лена собирала из открытого ящика крепёж и подавала дворнику. Раиса придерживала ящик на краю сиденья. Дрель заглушала всё вокруг, и разговаривать не приходилось.
Когда работа закончилась, дворник нажал на спинку, потом на оба края. Скамейка не качалась.
Раиса достала свою тысячу из кармана. Купюра была сложена вчетверо, как лежала в кухонном ящике. Лена подала вторую. Дворник пересчитал деньги и убрал инструмент.
На обратном пути Раиса машинально посмотрела под Ленино окно. На месте скамейки остались светлые прямоугольники и несколько выметенных из-под ножек листьев.
Через несколько дней она снова пошла за продуктами. Сумка-тележка по-прежнему стояла дома с перекошенным колесом, и к концу дороги ручки двух полных сумок опять врезались в пальцы.
Возле торца Раиса замедлила шаг. На новой площадке никого не было. Отсюда виднелся вход в подъезд, пустое место под Лениным окном. До двери ещё предстояло дойти, а потом подняться на третий этаж.
Раиса поставила обе сумки на скамейку и села рядом.

