← Все рассказы

«Пойдём вместе, мне одной неловко», — попросила Вера. Но на танцах мужчина заговорился с её подругой

Вера сидит за столиком в ДК, пока Люба и Павел увлечённо разговаривают.

Вера уже застегнула пальто, когда вспомнила про форму для пирога. Вымыла её ещё в четверг, поставила сушиться и так и не вернула Любе. Сейчас можно было занести. Заодно спросить, не слишком ли нарядное платье. Под пальто всё равно не видно, но можно расстегнуть.

До встречи оставалось четверть часа. До ДК — через сквер.

Она сняла цепочку с двери, вернулась на кухню за формой и позвонила в соседнюю квартиру.

— Ты куда такая? — Люба отступила, пропуская её в прихожую.

— Я тебе посуду.

— Вижу, что не за солью. Пальто расстегни, дай посмотреть.

Люба знала про Павла. Вера сама рассказала ей в понедельник, у почтовых ящиков, будто между прочим: познакомилась с человеком, зовёт в субботу на танцы. Соседка тогда только спросила, есть ли в чём пойти. За четырнадцать лет знакомства она научилась не поддразнивать Веру раньше времени.

Теперь Вера расстегнула верхнюю пуговицу, которая никак не проходила обратно в петлю, и развела полы пальто.

— Хорошее платье. И цвет твой. Что лицо-то такое?

— Нормальное лицо.

Тёмно-синее шерстяное платье она надевала редко. На работе, на складе хозяйственных товаров, носить его было незачем. Сын жил с семьёй в другом городе; по выходным они созванивались. Про сегодняшние танцы она пока не сказала.

Ей было пятьдесят два. Сына она вырастила одна, работала, брала дополнительные смены. Когда её в последний раз приглашали именно на свидание, а не на день рождения к общим знакомым, она сразу и не вспомнила бы.

— Люба, — сказала она, — пойдём вместе, мне одной неловко.

Соседка перестала разглядывать платье.

— С тобой туда?

— Посидишь полчаса. Пока мы поздороваемся, пока начнём разговаривать. А потом пойдёшь. Или там останешься, если захочешь, только отдельно.

Люба взяла у неё форму.

— Конечно. Сейчас переоденусь. Ты только не уходи без меня.

— Я уж точно без тебя не уйду.

Пока за дверью комнаты открывался шкаф, Вера присела на тумбочку для обуви. Впервые за весь день ей захотелось есть.

Люба вышла в жакете с янтарной брошью, перекинула через руку трикотажный палантин.

— Я сбоку посижу, осмотрюсь. Мешать не буду.

Вера поднялась и сама потянулась к двери.

На улице падал мокрый снег. По скверу шли под руку: Люба говорила, что возле ДК наверняка почистили, а Вера смотрела под ноги.

Неделю назад на остановке у её сетки лопнула ручка. Лук покатился под скамейку, пакет с яблоками упал в мокрую листву. Мужчина, стоявший рядом, подал ей свой пустой пакет и полез за луком. Вера сказала, что не надо, там грязно. Он ответил: «Так я же не языком».

Потом они ждали автобус и разговаривали. Он работал механиком в мастерской, неподалёку от её склада. Звали его Павел Иванович, ему было пятьдесят четыре. Он помог донести покупки до её подъезда и уже там спросил про субботу. Вера согласилась так быстро, что потом, поднявшись к себе, долго стояла в прихожей с пакетом в руке.

Сейчас тот разговор представлялся ей необыкновенно лёгким. Там хотя бы был лук.

Павел ждал у колонны возле гардероба. Невысокий, крепкий, с коротко подстриженными седеющими усами. Куртку он держал на локте, а в другой руке — коробку пастилы.

Увидев Веру, он шагнул навстречу.

— Добрый вечер, Вера Сергеевна.

Потом посмотрел на Любу и остановился.

— Это Любовь Дмитриевна, моя соседка, — поспешила сказать Вера. — Мы вместе шли через сквер.

— Здравствуйте! У вас тут тепло, а мы едва ноги донесли. Я думала, танцевать начнём ещё на дорожке, только без музыки.

Павел засмеялся.

— Там у памятника особенно. Я тоже чуть не исполнил.

— Значит, разминка у всех была.

Вера улыбнулась вместе с ними. Теперь можно было спокойно снять пальто, не придумывая следующую фразу.

Павел положил коробку на гардеробную стойку, помог женщинам раздеться и подал гардеробщице их пальто вместе со своей курткой. Один номерок протянул Любе, другой — Вере, третий убрал в карман пиджака.

Вера положила номерок в боковой кармашек маленькой сумки на ремешке.

— Это вам, — сказал Павел, забирая коробку со стойки. — К чаю. Не знал, какие вы конфеты любите.

— Спасибо. Я пастилу люблю.

Она сказала это с такой серьёзностью, будто отчитывалась о проделанной работе.

— Вот и угадали, — подхватила Люба. — А я всё ем, мне нельзя такие вопросы задавать.

На лестницу они поднялись уже под её рассказ о том, как однажды она купила сладости в подарок и пришлось идти за второй коробкой.

В фойе второго этажа стояли круглые столики, на небольшой эстраде раскладывали ноты музыканты. Вера выбрала стол у стены, возле колонны. Люба села рядом, повесила палантин на спинку свободного стула. Павел поставил перед Верой пастилу и пошёл к буфетной стойке за водой и соком.

— Ну что ты? — негромко спросила Люба. — Хороший с виду человек.

— Я разве говорю, что плохой?

— Тогда плечи отпусти. Ты их до ушей подняла.

Вера поправила рукав платья.

Павел вернулся с подносом. Минеральная вода, яблочный сок, сухие бисквиты на тарелке. Вера помогла расставить стаканы, убрала коробку пастилы в сумку и повесила её через плечо, чтобы не забыть потом на стуле.

— Вы ведь машины чините? — спросила Люба. — Я правильно поняла?

— Чиним. Иногда даже получается.

— Вот вы мне и объясните. Зять на даче полдня карбюратор промывал. Потом сел, повернул ключ — не заводится. Ещё полдня смотрел. А бензин-то кончился.

— Зато карбюратор чистый.

Люба рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Я ему то же самое сказала! Обиделся. Говорит: вы ничего не понимаете.

Вера тоже засмеялась. Про зятя она слышала и раньше, но сейчас история прозвучала смешнее. Павел спросил, какая у него машина, и придвинул стул, чтобы лучше расслышать ответ.

Можно было спросить Павла, давно ли он работает в мастерской. Или рассказать про их водителя, который вечно оставлял в кабине ключи. Вера дождалась, когда Люба поставит стакан.

— У нас на базе тоже на прошлой неделе фургон ремонтировали…

На эстраде коротко и громко взяла ноту труба. Вера вздрогнула.

Павел повернулся к ней:

— Что, простите?

— Я говорю, у нас…

— А до Сосновки вы ездите? — спросила Люба. — Там после поворота дорогу сделали или всё ещё яма на яме?

— Если через переезд, то лучше не надо, — ответил Павел. — Вы с какой стороны заезжаете?

Вера отпила сок. Можно было повторить позже, но рассказ про фургон уже казался не к месту. Машину починили, водитель уехал. Ничего интересного.

За соседними столами прибавлялось людей. Музыканты сыграли несколько быстрых мелодий; в середину выходили то пары, то целая компания женщин. Люба обернулась на знакомую и помахала ей. Павел рассказывал, где лучше свернуть на дачную дорогу. Он рисовал пальцем по скатерти, Люба наклонялась, переспрашивала. Вера смотрела на его руку — широкую, с короткими чистыми ногтями.

Полчаса, о которых она просила дома, давно прошли. Люба не собиралась уходить. Но напомнить ей сейчас, при Павле, было бы всё равно что сказать: хватит, это мой мужчина. Какой же он её? Один раз проводил до подъезда.

— Верочка, ты бисквит возьми, — сказала Люба.

— Не хочется.

— Ты ведь не ужинала.

Вера взяла бисквит. Теперь хотя бы не надо было сидеть со сложенными руками.

Объявили перерыв. Павел предложил ещё сока, Вера покачала головой, а Люба попросила воды. Они заговорили про воду на даче.

Когда музыканты вернулись, руководитель оркестра назвал вальс — «Осенний сон».

— Вот это уже для нас, — сказала Люба, выпрямляясь на стуле.

Павел поднялся. Поправил пиджак и повернулся к Вере.

— Вера Сергеевна, потанцуем?

Он чуть наклонился и протянул руку.

Она успела увидеть, что возле ног стул загораживает ей дорогу: надо отодвинуть его, подняться, взяться за Павла. Они выйдут на середину, и говорить там придётся уже ей. После всего этого оживлённого разговора про дачу и машины.

Теперь он, конечно, вспомнил, кого приглашал. Нельзя же оставить её сидеть совсем одну.

— Спасибо, Павел Иванович. Вы идите. Мне душно, я лучше посижу.

— Может, воды?

— Нет, не надо.

Его рука оставалась протянутой ещё секунду.

— Ну раз Верочка хочет перевести дух, пойдёмте со мной, — сказала Люба. — Не пропадать же музыке. Только предупреждаю: повороты я забыла.

Она положила свой клатч на свободный стул, под палантином, и встала.

— Мы быстро станцуем и вернёмся, — улыбнулась она Вере.

Вера кивнула.

Павел вёл осторожно. Сначала Люба смотрела вниз, потом подняла голову и что-то сказала. Они оба засмеялись, остановились на полшага и пошли дальше. На следующем повороте уже не сбились.

Вера отломила край бисквита. Крошки упали на скатерть, и она собрала их пальцем к тарелке.

Уйти сейчас было бы некрасиво. Сама привела Любу, сама сказала: идите. Они ничего у неё не отнимали.

Но смотреть, как они возвращаются к столику, она тоже не хотела. Люба скажет, что Павел прекрасно танцует. Он спросит, прошло ли у Веры, не надо ли открыть окно. Придётся улыбнуться и отвечать.

Вера положила остаток бисквита на тарелку. В зале было жарко, но пальцы у неё остыли.

Она попробовала вспомнить, что именно говорила Павлу на остановке. Что-то ведь говорила. Он слушал, спрашивал, дошёл с ней до самого дома, хотя жил в другой стороне. А здесь весь её вечер состоял из «спасибо» и «не надо».

Вальс закончился. Пары разошлись, кто-то зааплодировал музыкантам. Люба с Павлом направились к буфету. Вера услышала Любин голос:

— Я воды возьму. Вам тоже?

Она открыла боковой кармашек сумки и достала номерок. До лестницы можно было пройти вдоль стены, никого не задевая.

Вера встала.

О том, что скажет завтра Любе, она подумает дома. Сейчас нужно было только спуститься, получить пальто и выйти на улицу.

На лестничной площадке у высокого витражного окна музыка стала тише. Вера провела ладонью под глазом. Слёз не было, но лицо горело.

— Вера Сергеевна!

Она остановилась, держась за перила.

Павел быстро спускался к ней. В руке у него был стакан сока; он оглянулся, поставил его на широкий подоконник и подошёл.

— Вы уходите?

— Да. Мне пора.

— Что случилось? Я вас чем-то обидел?

Вера посмотрела вниз, на гардероб. Отсюда была видна очередь, всего несколько человек. Можно сказать, что заболела голова. Он поверит или сделает вид, а она получит пальто.

— Я сама Любу позвала, — сказала она.

Павел молчал.

— Мы не случайно встретились. Я её попросила со мной пойти. Мне страшно было одной.

Теперь он знал и это. Вера сжала номерок так, что край вдавился в ладонь.

— А вы с ней так хорошо разговариваете. И танцуете. Зачем я буду сидеть у стенки? Вы не провожайте меня, я сама доеду.

— Подождите. Я ведь вас позвал.

— Я знаю. Но бывает же, что человек потом…

Она не договорила.

Павел потёр ладонью затылок.

— Вера Сергеевна, я всю неделю думал, о чём с вами разговаривать. Сегодня приехал раньше, стою там, уже воротник давит. А вы пришли и почти не смотрите на меня.

Он опустил руку.

— Любовь Дмитриевна заговорила, я и уцепился. Она спрашивает — я отвечаю. Хоть дураком молча не стоять.

— Я пыталась сказать. Про фургон.

— Не расслышал. Потом про дорогу начали… Надо было переспросить.

Сверху спускалась пожилая пара. Вера подвинулась к окну, пропуская их. Павел отступил вместе с ней.

— Я же ради вас пиджак достал, — сказал он тише. — А когда вы танцевать отказались, подумал: ну вот, совсем не понравился.

Вера посмотрела на него. У воротника и правда краснела полоска кожи. Он попытался расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, не сумел сразу и оставил.

Сверху послышались шаги Любы. Она несла клатч, палантин лежал на сгибе локтя.

— А вы тут, — сказала она и остановилась ступенькой выше.

Вера разжала ладонь. На коже остался след от номерка.

Люба перевела взгляд с неё на Павла, поправила палантин.

— Ну, я домой. У меня сериал скоро. Верочка, до завтра.

— Люба…

— Завтра, завтра. Павел Иванович, приятно было познакомиться. Не провожайте, трамвай прямо у крыльца.

Она достала из клатча свой номерок и пошла вниз.

Наверху начали играть. Павел забрал с подоконника стакан, подержал его и переложил в левую руку.

— Пойдёмте? — спросил он Веру, протягивая правую. — Если не передумали.

Вера убрала номерок в кармашек сумки, поправила ремешок на плече и взялась за его руку.

Они поднялись в фойе. Павел оставил сок на их столике и повёл её к танцующим. Вера положила ладонь ему на плечо. Его рука осторожно легла ей на талию.

Вера и Павел делают первые шаги вальса в зале ДК.

На первом же шаге она задела носком его ботинок.

— Простите.

— Ничего. Давайте ещё раз.

Вера подняла глаза, чтобы увидеть, когда он начнёт. Павел едва заметно кивнул, и на этот раз они шагнули вместе.

← Вернуться к рассказам