Валентина вернула дочери Марине раскрытый лист. Письмо прислала семнадцатилетняя Даша, внучка Валентины и дочь Марины. Обращение «Бабушка» Валентина прочла сразу, а дальше уже несколько минут смотрела на строчки, стараясь не выдать, что ждёт помощи.
- Прочитай мне всё.
Марина подвинула к ней очки, лежавшие рядом с футляром.
- Мам, надень. Даша в этот раз крупно написала.
Валентина отодвинула очки. Зря она принесла их с собой: опять можно было весь разговор свести к стёклам, освещению, почерку.
- Я и в них дальше не прочту.
- Совсем?
- Слова некоторые разберу. Пока одно читаю, предыдущее забываю. Ты прочитай, а то я с утра с этим листом сижу.
Марина взяла письмо, но не сразу начала.
- Я думала, тебе просто долго. Поэтому ты меня и просишь.
Валентина разгладила на столе угол салфетки.
- И всё равно не получается.
Дочь больше не расспрашивала. Даша писала о первом курсе художественного колледжа, о рисунке с гипсовой головой, которая всякий раз выходила у неё сердитой, и о соседке по комнате, сушившей носки на настольной лампе. На полях была нарисована та самая голова. Валентина рассматривала её ещё дома и теперь засмеялась: вот почему у нарисованного человека такой недовольный рот.
Марина тоже засмеялась, повернула лист рисунком к матери. Валентина придвинулась ближе. Хорошо было слышать всё подряд, не выхватывая из письма знакомые слова и не придумывая, что стояло между ними.
Даша звонила по воскресеньям. За звонком обычно слышались чьи-то голоса, хлопала дверь, внучка торопилась рассказать сразу несколько новостей. Письмо оставалось у Валентины на столе. Его можно было достать вечером, когда в комнате тихо.
- Ещё раз последнее, - попросила она.
Марина перечитала, потом стала складывать лист по сгибам.
- Я хочу сама, - сказала Валентина.
Дочь остановилась.
- Читать хочу. Не только чтобы ты мне.
- Давай попробуем. Я завтра что-нибудь принесу.
Валентина забрала письмо. Ей стало неловко от того, как быстро Марина согласилась, будто она много лет стояла перед незапертой дверью и никак не догадалась толкнуть её.
На следующий день дочь пришла к ней с букварём и пакетом яблок. Яблоки высыпала в миску, книгу положила на кухонный стол.
Валентина уже убрала оттуда клеёнчатую подставку и крошки. Письмо Даши лежало возле сахарницы. Она не знала, понадобится ли оно, но спрятать не решилась.
- Я по вторникам и четвергам могу после работы, - сказала Марина, снимая часы. - Хотя бы по полчаса. Главное, не бросать.
- По четвергам я не всегда дома.
- Тогда среда. Сейчас посмотрим, как пойдёт.
Из сумки дочь достала ещё сложенный листок с номером телефона.
- И вот. В библиотеке спросила. У них есть знакомая преподавательница, Елена Сергеевна. Раньше в начальных классах работала, теперь частно занимается.
- Со взрослыми тоже?
- Да, я уточнила. У неё уже была взрослая ученица. Но давай сначала сами. Зачем тебе платить, если я могу?
Валентина положила номер под сахарницу и села.
Букварь был новый, с плотными страницами. Возле первого задания мальчик держал разноцветные шарики. Валентина провела ладонью по краю книги. Буквы она знала, знакомые надписи узнавала, в квитанциях находила нужные цифры. Но стоило словам собраться в длинную строку, приходилось начинать заново.
В младших классах семья несколько раз переезжала. В одном месте уже прошли то, чего она не успела выучить в другом. Она научилась запоминать услышанный ответ, угадывать по картинке, не поднимать руки. Позднее стало стыдно спрашивать о том, что остальные давно умели. Так и осталось: вывеску прочесть могла, расписаться могла, а перед незнакомым абзацем терялась.
- Начнём вот отсюда, - Марина указала на короткое слово.
Валентина прочла. Следующее тоже. На третьем остановилась, ещё раз посмотрела на середину.
- Тут «ра», мам.
Она договорила слово уже вслед за дочерью.
- Хорошо. Теперь всю строчку.
Валентина начала сначала. Под Марининым пальцем буквы были видны хуже, но попросить убрать руку она постеснялась. На этот раз трудное слово получилось.
- Ну вот, умница! Видишь, можешь.
Валентина опустила глаза на мальчика с шариками. Сама она когда-то так радовалась, когда маленькая Марина читала ей с вывесок названия магазинов.
- Не торопи меня.
- Я не тороплю. Просто если неправильно запомнишь, потом переучиваться.
- Дай мне до конца. Я сама услышу.
Марина убрала палец. Несколько слов Валентина прочитала без остановки, потом потеряла место и вернулась взглядом к началу строки.
- Нет, ты уже дальше была. Вот, «ли»…
Валентина накрыла страницу ладонью и закрыла книгу.
- Убери пока букварь.
Дочь откинулась на спинку стула.
- Мы десять минут посидели.
Валентина поднялась, взяла со стола чашки. Можно было налить свежего чаю. Марина допила бы, поговорили бы о Даше, и книга осталась бы лежать до следующего раза. Или навсегда.

- Ты опять откладываешь, - сказала дочь. - Ты же сама вчера попросила.
Ручка чашки упиралась Валентине в палец. Несколько лет назад она точно так же стояла с чашкой у стола после занятия. Их было четверо, взрослых женщин. Преподавательница подняла Валентинину тетрадь и сказала остальным: «Посмотрите, какая у нас Валя умница. Целую строку сегодня сама!» Женщины повернулись к ней. Одна улыбнулась, другая стала хлопать.
Валентина тогда тоже улыбалась. А на следующее занятие не пошла.
Она поставила чашки обратно.
- Я уже ходила учиться. Ты не знаешь.
Марина посмотрела на неё.
- Когда?
- Несколько лет назад. При всех меня хвалили. Тетрадку показывали. За одну строчку.
- Почему ты мне не сказала?
Валентина поправила блюдце, стоявшее криво.
- Чтоб ты не уговаривала вернуться.
Марина потянула к себе букварь, провела ладонью по обложке. Потом вынула из-под сахарницы номер преподавательницы и положила рядом с Дашиным письмом.
Валентина не стала убирать листок.
Через два дня она набрала номер. Пока шли гудки, дважды проверила последние цифры.
- Мне сказали, вы со взрослыми занимаетесь. Чтением.
Женщина на другом конце провода спросила, что именно не получается.
- Слова читаю. Не все. А длинную строку теряю. И мне бы одной, не с группой.
Елена Сергеевна предложила первую встречу. Сорок минут, пятьсот рублей. Если подойдёт, можно приходить дважды в неделю.
- За каждое занятие отдельно? - уточнила Валентина.
- Да.
Она записала день и время цифрами на том же листке.
У преподавательницы дома Валентина сняла пальто и аккуратно повесила его на свободный крючок. На столе у окна лежали тетрадь и несколько листов. Увидев раскрытую тетрадь, она вдруг захотела сказать, что сегодня только познакомиться, а заниматься начнёт со следующего раза.
Вместо этого достала приготовленные пятьсот рублей.
Елена Сергеевна убрала деньги, спросила, удобно ли сидеть. Письмо Даши осталось в Валентининой сумке. Для начала преподавательница предложила другие слова, напечатанные крупно, без картинок.
С одним словом Валентина справилась, второе угадала неправильно. Елена Сергеевна попросила посмотреть ещё раз.
Валентина вглядывалась в буквы. Слышно было, как за окном проехала машина. Потом другая. Нельзя же было заставлять человека столько ждать.
- Подсказать? - спросила преподавательница.
- Сейчас.
Она начала снова, но запуталась в том же месте. Хотелось отодвинуть лист и засмеяться: куда уж мне, поздно взялась. Валентина прижала край бумаги, чтобы он не загибался.
- Вот здесь объясните. Эти две вместе как читать?
Елена Сергеевна придвинула свой стул. Валентина выслушала, попробовала ещё раз. К концу встречи устали глаза, и короткую фразу пришлось прочесть дважды. Но она дочитала её и, прежде чем надеть пальто, уточнила день следующего занятия.
Через шесть недель Марина зашла к матери после работы. Пока она мыла руки, Валентина достала новое письмо Даши, пришедшее накануне. За это время она привыкла дважды в неделю ходить к Елене Сергеевне, а дома оставляла тетрадь открытой на кухне, чтобы позаниматься понемногу. Иногда одна и та же строчка утром получалась, а вечером снова нет.
- Даша написала? - спросила Марина, входя на кухню.
- Да. Ещё не читала.
Дочь села рядом. Валентина надела очки, расправила лист. На полях был рисунок чашки с отбитой ручкой. Рассмотреть его можно было потом.
Обращение она прочла легко. В следующей строке остановилась после первого слова.
- Я… ску…
Длинное слово не собиралось. Валентина вернулась к началу, увидела знакомые буквы и всё равно не могла произнести их вместе.
Марина наклонилась к листу.
- Ску…
- Подожди. Не говори.
Дочь замолчала и убрала руку от края письма. Валентина ещё раз прошла слово по частям, медленно, не поднимая глаз.
- Скучаю, - прочла она. Остановилась, перевела дыхание. - По тебе.
Марина сидела рядом, а Валентина передвинула палец к следующей строке.

