Лариса ещё не сняла куртку, а младший брат уже сказал, что пальто в маленькой комнате. Не спросил, зачем пришла в половине седьмого, почему без предупреждения. Вышел в прихожую с мокрой тряпкой и кивнул на открытую дверь.
Она отпустила ключ, оставшийся в замке.
- Я только заберу и пойду, Паш.
- Забирай.
Зимнее пальто висело на спинке стула. Рядом, на месте отцовского верстака, стояла собранная деревянная тахта. Белая простыня была подвёрнута под матрас, подушка взбита, шерстяной плед сложен в ногах. Брат даже освободил стол у окна, оставил на нём одну лампу.
Лариса остановилась в дверях. До этой минуты она боялась, что Павел предложит поужинать и за столом придётся врать. Теперь хотелось, чтобы он лучше спросил про мужа.
- Ты зачем тут всё переставил?
- Чтобы пройти можно было.
- А верстак?
- На лоджии.
Она посмотрела на чистую наволочку. Подушку Павел взял со своей кровати, это была его, высокая, с синим кантом. Лариса узнала её по углу, который не поместился в наволочку.
- Паша, я за пальто.
- Я слышал. Чай будешь?
Он ушёл на кухню, не дожидаясь ответа. Лариса осталась стоять возле тахты в короткой осенней куртке. В кошельке у неё было четыре тысячи двести рублей, в вокзальной ячейке лежал чемодан с тёплыми ботинками и рабочим ноутбуком. На ещё одну платную ночь денег хватало. На все двенадцать дней до зарплаты не хватило бы.
Она взяла пальто за плечики, потом повесила обратно. Слишком тяжело было держать его перед собой, будто она действительно сейчас уйдёт.
На кухне Павел ополаскивал кружки. Лариса села на край табурета, не раздеваясь.
- Кто тебе сказал, что я от мужа ушла?
Брат закрыл кран.
- Ушла, значит?
Она поняла, что сказала лишнее. Павел поставил перед ней кружку.
- Тома вчера звонила. В четверть одиннадцатого. Видела тебя на вокзале с сумкой.
Их двоюродная сестра Тома работала фельдшером на скорой. Вчера Лариса заметила её слишком поздно, когда уже нельзя было отвернуться. Они постояли у перрона минуты две. Лариса сказала, что ждёт, и Тома не стала выяснять, кого именно. Только всё смотрела ей в лицо.
- Что она тебе наговорила?
- Что ты с баулом и плакала. Просила тебя перехватить. Больше ничего.
Лариса потянула рукав куртки на ладонь. Вчера она и правда плакала, но не из-за развода. Просто никак не могла найти в сумке зарядку, выложила на скамейку всё до последнего носового платка. Зарядка оказалась во внутреннем кармане.
- А позвонить нельзя было?
Павел сел напротив.
- Я подумал, ты скажешь, что в гостинице. И трубку положишь.
- Ты за меня уже всё подумал.
- Ну, может, зря. Решил, за пальто придёшь. Холодно ведь.
Она хотела сказать, что могла и не прийти. Слова были готовы, но рядом со стулом стояли её тонкие мокрые ботинки, а в комнате ждало пальто, за которым она ехала через весь город.
- Я не в зале спала, если вы там с Томой вообразили. В комнате отдыха.
- Хорошо.
- А перед этим в хостеле.
Павел подвинул к ней сахарницу. От этого простого движения стало легче продолжить.
- Во вторник нас развели. Официально. Я тогда и ушла.
- Совсем?
- Да.
Брат помолчал, держа кружку обеими руками.
- Вещи остались?
- Что нужно, забрала.
Квартира принадлежала мужу ещё до свадьбы, а денег после выплаты своей части общего кредита у Ларисы почти не осталось. Она спокойно закрыла за собой дверь, но где придётся открывать следующую, толком не рассчитала.
В родительскую трёхкомнатную квартиру на Чкалова она могла приехать сразу. Ключ лежал в сумке все эти годы. Но здесь после своего развода жил Павел, один, и Лариса давно привыкла говорить: «У Паши». Даже когда сама платила за замену окна в большой комнате.
- Комнату ты зря приготовил, - сказала она уже тише. - У тебя там мастерская была.
- И что?
- Теперь всё на лоджию вынес. А я приду со своими вещами, со своими порядками. Ты ведь привык один.
- Привык.
Он не стал уверять, что только и мечтал о её приезде. Лариса посмотрела на него. За последние дни это был первый ответ, в котором не нужно было искать утешительную неправду.
- Мне до двадцать пятого надо где-то прожить. Потом зарплата. На залог за комнату восемнадцать тысяч просят, у меня сейчас нет.
Павел провёл большим пальцем по ручке кружки.
- Лара, квартира на нас двоих. В девяностых по половине приватизировали, так и осталось. Ты зачем залог посторонним людям собираешь?
- Потому что половина квартиры не значит, что мы с тобой уживёмся.
- Не значит, - согласился он. - Только проверять это на вокзале незачем.
Она впервые расстегнула куртку. В кухне было жарко, под воротником взмокла шея.

- Давай так. Двадцать пятого я оплачиваю половину квитанций. Продукты тоже пополам. Что вместе покупаем, то вместе оплачиваем.
- Давай.
- Не надо потом говорить, что тебе от меня ничего не нужно.
- Нужно. Чтобы после суток спать давала.
Павел работал мастером аварийной службы теплосети. Лариса знала его после дежурства: мог забыть разуться, сесть на диван и уснуть, положив ладони на колени.
- Я в офисе с девяти до шести. Диспетчеров домой не отпускают, ты же знаешь.
- А в выходные?
- Если ты спишь, пылесосить не буду. И по телефону в коридоре разговаривать тоже. Скажешь только, когда с суток.
- Скажу. И ещё. Не надо мной командовать.
Лариса убрала ладонь с чашки.
- Я не собиралась.
- Ты и раньше не собиралась. А потом начиналось: это убери, это выброси, почему обедаешь в четыре.
Она вспомнила, как в последний приезд переставила у него в шкафчике крупы. Не спросила, удобно ли ему. Просто сделала, пока чайник закипал.
- Кухню трогать не буду, - сказала она. - Но и ты ко мне без стука не заходи.
Павел поднял глаза.
- Ладно.
- Даже если дверь не заперта.
- Я понял, Лара.
Ей стало неловко оттого, как это прозвучало: человек постелил ей постель, а она уже учит его ходить по квартире. Но забирать слова обратно не хотелось. В детстве он влетал в их общую комнату с разбегу. Позже так же распахивал дверь, когда она приезжала к родителям. Ей было пятьдесят один, ему сорок семь, а она всё ещё успевала сначала одёрнуть одежду и только потом рассердиться.
Лариса встала и отнесла куртку в прихожую. Вынула свой ключ из замка, положила в сумку, в маленький карман на молнии. Вернувшись, села уже не на край табурета.
- Чемодан у меня на вокзале. В камере хранения.
- Большой?
- Тот, на колёсах. Там ботинки и ноутбук. Завтра после работы заеду.
На эту субботу у неё тоже стоял рабочий день.
- Ключ есть, - добавила она. - Если поздно вернусь, тебя не разбужу.
Павел посмотрел в тёмное кухонное окно.
- У меня «Нива» во дворе. Давай сейчас.
- Я сама довезу.
- Зачем таскать тридцать килограммов по ступенькам, если машина стоит? Мороз к ночи. Обернёмся за двадцать минут, пока нет пробок.
- Там не тридцать.
- Ну, двадцать пять.
Она почти сказала, что он устал и ему никуда не надо. Но Павел сидел напротив, взрослый человек, который сам предложил поездку. Можно было не решать за него.
- Тебе завтра рано?
- В шесть выезжать.
Лариса допила остывший чай.
- Тогда поехали сейчас. Я код найду.
Она достала телефон. Павел поднялся за ключами от машины, а Лариса пошла в маленькую комнату и надела зимнее пальто. В кармане нашлась перчатка. Вторую пришлось вытащить из рукава.
До вокзала доехали быстро. Лариса открыла ячейку по коду из сообщения и выкатила чемодан.
- Я до машины покачу, - сказала она.
На лестнице Павел подхватил чемодан, а наверху вернул ей. Вчера она долго стояла у этих ступенек, выбирая, за какую ручку взяться, чтобы меньше тянуло руку.
Обратно ехали молча. Печка в старой «Ниве» грела ей колени. У дома Павел выгрузил чемодан и донёс до лифта. Вся поездка заняла около получаса.
В маленькую комнату Лариса вкатила его сама.
Она поставила ботинки возле батареи, вынула ноутбук и положила на стол. Одежду пока разбирать не стала, только достала ночную рубашку и чистое полотенце. Чемодан оставила раскрытым у стены, где он не мешал пройти.
Павел возился на кухне. Лариса услышала, как он открыл воду, потом выключил. Ей захотелось пойти и спросить, не надо ли что-нибудь помочь убрать. Вместо этого она достала рабочий блокнот. Там со вчерашнего дня торчал незаполненный лист с пометками на субботу.
Она закрыла дверь, села за стол и включила лампу. Несколько минут перечитывала одну и ту же строчку. Потом нашла ручку и записала номер заявки, который весь вечер боялась забыть.
В коридоре послышались шаги. Лариса подняла голову, ожидая, что сейчас повернётся ручка.
Павел дважды негромко постучал.
- Лара, можно?
Она смотрела на дверь. Брат ждал.
- Да, заходи.
Он только приоткрыл створку.
- Я лёг, завтра выезд в шесть утра. Спи.
- Спокойной ночи, Паш.
Павел плотно прикрыл дверь. Лариса убрала ручку в блокнот и погасила настольную лампу.

