← Все рассказы

«Мам, ты зачем взяла мой?» Галина Петровна всего лишь хотела успокоить клиента дочери.

Галина Петровна с бордовой сумкой у стойки копицентра, Настя рядом с принтером

Когда позвонила дочь, суп на плите уже доходил. Галина Петровна как раз собиралась спросить, не привезти ли ей порцию.

— Мам, ты сможешь к двенадцати? С Мишей побыть.

На кухонных часах было без пяти восемь. Номер высветился рабочий — значит, Настя уже в копицентре.

— Опять нос?

— Нос. В сад не повела, пока с ним Лида, но ей потом к врачу. А у меня Женя заболела, и сегодня сдаём конференцию.

— Конечно, приду.

— Спасибо, мам. Если что, звони на рабочий. Личный я дома забыла.

Галина убавила огонь. До двенадцати оставалось четыре часа. Она перелила суп в контейнер, положила рядом хлеб, а из комнаты принесла кофту: у Насти на кухне вечно тянет от окна. В сумку сунула ещё и блокнот, хотя зачем он ей, сама не знала. Школьная привычка.

Галина второй год не работала. В школе она за одну перемену находила замену заболевшему учителю и успевала отвести плачущего пятиклассника к медсестре. Неужели теперь не сумеет помочь с бумагой?

В копицентр она вошла в двадцать минут десятого. За стеклянной дверью было тепло, пахло нагретой бумагой. Настя стояла у большой машины с телефоном у уха; один рукав у неё был закатан до локтя, второй всё время сползал.

— Да, Виталий Сергеевич, к вечеру. Бейджи сейчас не открою, файл на другом компьютере. Перезвоню, хорошо?

Над длинным столом, где стопками лежали листы с синими полосами, была приклеена бумажка. Маркером на ней написано: «КОМПЛЕКТОВ, НЕ ЛИСТОВ». Раньше её здесь не было. Галина знала, откуда она взялась.

Она сняла перчатки, взяла верхний лист из ближайшей стопки и потянулась ко второй.

— Мам, положи, пожалуйста.

— Я пока подберу. Они же одинаковые?

— Одинаковые. Но не надо.

Галина положила лист обратно и провела ладонью по краю стопки.

— Я суп привезла. Думала, до двенадцати помогу.

— Суп спасибо. Но тут не нужно.

— Ты скажи, что делать. Я же не к машине собираюсь.

— Езжай лучше сейчас к Мише. Правда.

Из машины вышел лист. Настя повернула его к свету и положила отдельно.

Галина не сразу нагнулась за сумкой. Она приехала раньше, привезла еду, освободила весь день — и стояла у стойки, как человек, который перепутал адрес.

— Суп куда поставить?

Настя расчистила угол.

У двери Галина обернулась. Дочь придерживала коленом выдвинутый лоток и расправляла в нём бумагу. Подержать бы ей этот лоток. Но возвращаться Галина не стала.

Дверь квартиры открыла Лида.

— Мы тут гараж строим. Чуть звонок не пропустили.

На ковре стояли два ряда кубиков, между ними лежала машинка вверх колёсами.

— Она чинится, — объяснил Миша, не вставая.

Лида рассказала про завтрак и кашель, показала, где салфетки, и убежала. Галина повесила пальто. В квартире было прибрано, на сушилке стояли две чашки, крошек на столе не было.

— Баб, иди сюда.

Перед Мишей лежал лист, на котором тёмный прямоугольник занимал почти всё место. Из него торчали узкие полоски. Рядом стояла маленькая фигурка с длинными волосами.

— Что это?

— Мамина работа.

— А почему мама такая маленькая?

— Машина большая. Она бумагу выплёвывает.

Сбоку Миша нарисовал ещё одну фигурку и обвёл её неровным квадратом.

— А это ты дома.

Галина придвинула стул.

— Мне сумку нарисуй. Я с сумкой пришла.

Он добавил кружок возле руки и перевернул лист.

— Теперь динозавра. Который бумагу ест.

— Я их не умею.

— Умеешь.

Получилось туловище с короткими ногами и голова, похожая на утюг. Миша придержал рисунок ладонью: нужен рот. Галина дорисовала нижнюю челюсть, и он сам вложил между челюстями синий прямоугольник.

Галина Петровна и Миша рисуют динозавра и добавляют синие бумажные прямоугольники

— Он не наелся.

К обеду у динозавра было семь прямоугольников, один из них под хвостом. Миша долго объяснял, почему тот лежит именно там, но Галина не всё разобрала.

Она разогрела суп. Внук попросил хлеб без корки, потом передумал и съел корку отдельно. После обеда выяснилось, что машинке нужна высокая башня. Миша поставил сверху последний кубик, отступил и нечаянно задел постройку пяткой. Галина успела поймать верхнюю половину.

— Не считается! — обрадовался он. — Она не упала.

Когда Миша наконец уснул, Галина пошла на кухню. Чайник не успел закипеть: на подоконнике зазвонил телефон. Не её, Настин. На экране: «Виталий Сергеевич».

Галина узнала имя. Телефон звонил долго. Она посмотрела на дверь комнаты и ответила.

— Анастасия?

— Это её мама. Телефон она дома забыла.

— Понятно. Тогда уточню: часть фамилий на бейджах идёт в две строки, формат остаётся прежним?

— Вы на рабочий позвоните, она с ним.

— Хорошо, спасибо.

Можно было на этом закончить. Но Галина сказала:

— Вы не волнуйтесь. Женя у них заболела, но Настя сама встала за машину. Справится.

— Заболела? А кроме неё печатать некому?

— Ну… сегодня нет.

— Ясно.

Через двадцать минут зазвонил уже её собственный телефон.

— Мам, ты зачем взяла мой?

— Он звонил. Я подумала, срочное.

— Это клиент.

— Я его отправила на рабочий. И сказала, что всё под контролем.

В трубке что-то стукнуло, будто Настя перехватила телефон другой рукой.

— Он приехал. Стоит у стойки. Говорит, хочет сам посмотреть каждый комплект, раз я одна.

— Я только сказала, что Женя заболела.

— Мам. — Настя помолчала. — Просто побудь с Мишей. И мои звонки больше не бери.

Она отключилась.

Галина убрала Настин телефон подальше от края подоконника и налила чаю, но пить не стала. Ничего она клиенту не обещала. Цен не называла, про формат не говорила. Если бы не ответила, он звонил бы и звонил.

Перед глазами стояла бумажка над столом: «КОМПЛЕКТОВ, НЕ ЛИСТОВ».

Из комнаты послышался шорох. Миша перевернулся на другой бок, машинка лежала у подушки. Галина постояла у двери, потом вернулась на кухню и разбавила остывший чай горячей водой.

Настя пришла в седьмом часу. Галина услышала ключ и зачем-то поправила на столе хлебницу.

— Ну?

Дочь стянула ботинки, держась рукой за стену.

— Сдали. В половине шестого. Он до конца простоял, каждый бейдж руками перебрал.

— Я, наверное, зря…

— Зря, — сказала Настя без злости. — Но сдали.

Миша выбежал с двумя листами, один уронил, наклонился и чуть не столкнулся с матерью лбом.

— Смотри, это бабушка нарисовала! Он бумагу ест. Мы ему много дали.

Настя присела у стены и взяла лист. Семь синих прямоугольников.

— А это что у него под хвостом?

— Это он не доел. На потом оставил.

Настя засмеялась. Галина поняла, что это первый смех за день, только по тому, как у дочери опустились плечи.

За столом Настя ела быстро, почти не поднимая головы.

— Суп твой я там съела. Очень кстати.

— На здоровье.

В прихожей Галина надела пальто. Настя вышла следом, в носках, на холодную плитку.

— Мам, ты обиделась?

— Нет.

— Знаешь, что мне сегодня помогало? В двенадцать я посмотрела на часы и подумала: она уже с ним. И дальше работала, не оглядываясь.

Галина смотрела на свою сумку.

— Я могла бы и там пригодиться.

— Могла бы, — сказала Настя. — Но не сегодня.

Галина помолчала. Потом полезла в сумку и достала кофту.

— Это тебе. У вас на кухне дует.

— Знаю, что дует.

Настя всё же накинула кофту прямо поверх рабочей рубашки и сунула руки в рукава.

Из комнаты прибежал Миша.

— Баб, ты завтра придёшь?

— Давай лучше в субботу ко мне. На блины.

— Я хочу!

Галина поцеловала его в макушку и взяла сумку. Настя придержала дверь.

На улице моросило. В конце октября темнеет рано; у остановки уже горел фонарь, под ним блестели мокрые листья. Автобус шёл минут двадцать, и его надо было дождаться.

Телефон в кармане звякнул.

«Миша спрашивает, блины будут с краями?»

Галина прочитала дважды и набрала: «Будут. Хрустящие».

Отправила и убрала телефон. За поворотом уже показались фары.

← Вернуться к рассказам