Алина протянула матери пакет с детскими пижамами раньше, чем успела поздороваться.
- Мам, забирай. У меня ночная с семи, срочно вызвали. Тимошины капли в боковом кармане, если опять нос заложит.
Людмила не взяла пакет. Она стояла в застёгнутом пальто, придерживая дверь, чтобы та не задела дорожную сумку у порога.
Семилетняя Варя прижимала к себе рюкзак. У пятилетнего Тимофея с шапки стекала вода, а одна варежка сползла почти до кончиков пальцев.
- Алина, я уезжаю.
Дочь посмотрела на её пальто, потом вниз, на сумку.
- Сейчас?
- Сейчас. Проходите, только дверь закрой.
Людмила подвинула сумку к обувной тумбе. Внуки вошли, а Алина задержалась на пороге, всё ещё держа пакет на вытянутой руке.
На телефоне Людмилы светилось время: 17:25. Такси было заказано на без четверти шесть. Она уже проверила воду, окна, зарядку в сумке и теперь собиралась просто посидеть перед выходом. Пять минут в тишине. Не торопиться, не искать в последний момент ключи.
- Ты куда такая нарядная? - спросила Варя.
- В Ярославль, на поезде.
- А мы?
Людмила посмотрела на дочь.
- А вы сейчас с мамой решите.
Алина наконец поставила пакет на пол и закрыла дверь.
- Мам, какой Ярославль? У меня смена. Денис под Владимиром, он только к воскресенью вернётся.
- Я тебе во вторник говорила. Еду на выходные к Павлу.
- Ты говорила, что собираешься.
- Что еду. В пятницу и до воскресенья.
Тимофей начал стаскивать сапог, упираясь пяткой в край коврика. Людмила наклонилась, помогла ему и тут же выпрямилась. Дочь смотрела на неё с таким ожиданием, будто сейчас мать расстегнёт пальто, уберёт сумку и спросит, поужинали ли дети.
Так бывало много раз. Иногда Людмила даже не знала, на сколько часов ей привезли внуков, пока Алина уже из коридора не добавляла: «Ну, утром тогда заберу». Обычно это не мешало. Она любила, когда в квартире шумели дети, когда Тимофей просил одну и ту же книжку, а Варя по вечерам долго выбирала чашку для молока. Но сегодня у неё был билет.
Людмила открыла его на телефоне и повернула экран к дочери.
- Восемнадцать сорок. В среду купила.
Алина мельком взглянула.
- Понятно. А мне что делать?
- Давай сначала детей разденем. Они мокрые.
- Мам, мне некогда чай пить!
- Я не предлагаю чай. У Тимофея вода за воротником.
Людмила сняла с внука шапку. Волосы на затылке были влажными. Она промокнула их полотенцем, которое взяла с полки в ванной, расстегнула детскую куртку. Варя уже сама вытащила руки из рукавов и теперь держала свою куртку перед собой, не зная, куда положить.
- Сюда давай.
У входа была батарея с короткой сушильной решёткой. Людмила развесила куртки, расправила на батарее варежки. За двадцать минут они не высохнут, но хотя бы согреются. Из ящика достала две мятные конфеты, положила детям в ладони.
- Посидите пока. Только сначала разверните.
Варя подвинулась на банкетке, освобождая брату место.
Алина стояла посреди прихожей в расстёгнутой куртке. Под ней виднелась форменная блуза. Значит, дочь рассчитывала отсюда ехать прямо в больницу.
- Мне старшая в четвёртом часу позвонила. Некому выйти, понимаешь? Предложили двойную оплату. Я согласилась. У нас ипотека через неделю, Денису ещё не перевели.
- Понимаю.
- Не очень похоже.
Людмила убрала телефон в карман пальто. Она знала, как трудно отказать, когда тебе говорят, что больше некому. И двойная оплата для Алины была не пустяком.
- Почему ты мне не позвонила, прежде чем соглашаться?
- Да я с работы, потом за Тимкой, потом за Варей. Снег этот, автобус еле ползёт. Думала, приеду и всё расскажу.
- Но я могла уже уйти.
Алина отвела взгляд и потёрла лоб ладонью.
- Ну не ушла же.
На батарее зашипела упавшая с варежки капля. Людмила поймала себя на том, что смотрит на пакет с пижамами. Надо бы убрать из него капли повыше, пока Тимофей не полез за машинкой. Потом достать постельное бельё. Утром сварить кашу, потому что Алина после ночи наверняка попросит поспать ещё немного.
Всё это она могла сделать. От одного знакомого порядка действий даже стало спокойнее.
Павел тоже, скорее всего, понял бы. Он не стал бы спрашивать, неужели нельзя было договориться иначе. Сказал бы: «Ну что ж, бывает».
И от этой уверенности вдруг стало тяжело.
С Павлом можно было долго молчать, не подыскивая тему. Можно было сказать, что устала, и не объяснять, от чего именно. На эти выходные они собирались просто побыть вместе. Он спросил, что приготовить к её приезду, а она впервые за долгое время ответила не «всё равно», а попросила рыбу.
- Может, завтра уедешь? - спросила Алина. - Я утром приду.
Людмила убрала пакет с прохода, поставила возле дочери.
- Нет. Я еду сегодня.
- К мужчине, значит, можно. А дочь пусть выкручивается.
Людмила почувствовала, как стало жарко под шарфом. Хотелось снять его, но руки остались опущенными.
- Алина, не надо так.
- А как надо? В твоём возрасте бросать всё ради чужого человека...
Дочь не договорила. Варя с хрустом смяла конфетную обёртку. Людмила взяла у неё бумажку, потом протянула ладонь Тимофею.
Ей было пятьдесят два. Она вдруг увидела себя глазами дочери: пальто, помада, сумка с бельём и запасной блузкой. На секунду захотелось объяснить, что ничего особенного в поездке нет, что они просто погуляют по городу. Только это было бы неправдой. Для неё поездка была особенной.
- Он мне не чужой, - сказала Людмила. - Я предупредила тебя заранее. Детей я люблю. Но поездку не отменю.
Алина прислонилась к стене, закрыла глаза. Под ними залегли тени. Людмила знала эти тени и этот жест, когда дочь растирала переносицу. Так она делала ещё перед экзаменами в медицинском училище.
Мать шагнула к ней, но остановилась возле батареи. Перевернула варежки сухой стороной вниз.

- Тамаре Ивановне звонила?
- Нет.
Тамара Ивановна, мать Дениса, жила всего в трёх остановках. Она давно была на пенсии, но взять детей у неё получалось не всегда.
- Она сегодня занята?
- Не знаю, мам.
- Так спроси.
- Ты же знаешь, как она. Во сколько привезёте, во сколько заберёте. В прошлый раз я на сорок минут задержалась, она потом весь вечер мне выговаривала.
- А сегодня ты не звонила?
- Не звонила. С ней заранее надо.
Людмила посмотрела на часы над дверью. Половина шестого уже прошла.
- Со мной тоже надо заранее.
Алина выпрямилась.
- Хорошо. Я поняла.
Но телефона не достала. Подняла с пола упавшую детскую шапку, отряхнула, хотя шапка была чистая, и снова положила на тумбу.
Людмила помнила номер Тамары Ивановны. Можно было позвонить самой, сказать, что у Алины срочная смена, попросить выручить. Наверное, так получилось бы быстрее, без этого тяжёлого молчания между ними.
Она вынула телефон. На экране оставался открытый билет. Людмила закрыла его и проверила заказ машины.
- Я уеду минут через десять. Детей одних здесь не оставлю, но и остаться с ними не могу. Позвони Тамаре Ивановне сейчас. Если не получится, придётся отказываться от смены.
- Я уже обещала.
Людмила ничего не ответила.
Алина достала свой телефон и отошла к вешалке. Несколько секунд смотрела на экран. Потом поднесла его к уху.
- Тамара Ивановна, здравствуйте. Вы дома? Тут меня на ночь вызвали, с семи до семи... Да, Денис в рейсе. Можно я детей к вам привезу?
Людмила присела возле Тимофея. Он показывал ей заусенец на большом пальце.
- Не тяни, больно будет. Дома мама ножницами уберёт.
Из телефона доносился ровный женский голос. Слов Людмила не разбирала.
- Сейчас, да, - сказала Алина. - Мы тут недалеко, у мамы... Нет, она уезжает.
Людмила поправила внуку задравшийся носок.
- До десяти? - переспросила дочь. - Я в семь заканчиваю. Успею... Да, понимаю, у вас планы. Хорошо, до десяти заберу. Спасибо. Сейчас привезу.
Алина опустила телефон.
- Возьмёт. Только утром чтобы до десяти обязательно.
- Успеешь после смены?
- Успею. Домой сначала не поеду.
Она села на край тумбы и открыла приложение такси. Людмила уже хотела спросить, хватит ли денег на машину, но Алина сама выбрала адрес и нажала кнопку заказа.
- С двумя детьми подольше ищет, - сказала она, не поднимая глаз. - Но ехать там минут десять.
- Пока оденемся.
Людмила сняла куртки с решётки. Снаружи ткань ещё оставалась сырой, внутри была тёплой. Она помогла Тимофею попасть рукой в рукав, выправила воротник. Варя застегнулась сама и потянулась за варежками.
- Они мокрые ещё.
- Немного. До машины дойдёте. У бабушки Томы сразу положи сушиться.
- А ты к нам в воскресенье придёшь?
- Вернусь и зайду.
- Я тебе тетрадь покажу. Нам сегодня наклейки дали.
- Покажешь.
Варя убрала руки в тёплые, влажноватые варежки. Людмила поцеловала её в висок и взяла свою сумку.
Алина подняла пакет с пижамами. Прежде чем открыть дверь, проверила, на месте ли детские шапки и рюкзак.
- У меня машина назначена, - сказала она. - Семь минут.
- Пойдёмте вместе вниз. В вестибюле подождём.
Людмила погасила свет в прихожей. Запирая дверь, она вдруг не смогла вспомнить, убрала ли чашку со стола. Потом вспомнила: чашка осталась возле чайника. Пусть стоит.
В лифте Тимофей прижался к её ноге. Она придерживала его за плечо, а дорожная сумка неудобно оттягивала другую руку. Алина смотрела на цифры этажей.
Внизу было тепло. За стеклянной дверью мокрый снег косо летел в свет подъездного фонаря. Людмила поставила сумку на плитку и проверила телефон. Её водитель уже сворачивал во двор.
Алина стояла рядом, теперь почти одного роста с ней из-за высоких подошв ботинок. На рукаве дочериной куртки прилипла нитка. Людмила сняла её двумя пальцами. Алина повернула голову, но ничего не сказала.
В 17:47 возле подъезда остановилась машина. Номер совпал с тем, что был на экране.
- Моя, - сказала Людмила.
Алина посмотрела в свой телефон.
- Наша через три минуты.
Людмила обняла внуков по очереди. Тимофей обхватил её за шею и задел шапкой помаду.
- Слушайтесь бабушку Тому. И варежки не забудьте снять.
Она выпрямилась, взяла сумку. Дочь придержала стеклянную дверь.
- Ладно, мам. Напиши, как доедешь.
- Напишу.
Людмила вышла к машине. Снег попал за воротник, и она плотнее запахнула шарф. Пока водитель открывал багажник, показала, что сумка небольшая, возьмёт с собой. Села на заднее сиденье, поставила её рядом и пристегнулась.
За стеклом подъезда Алина наклонилась к Тимофею, поправляя ему шапку. Варя стояла возле неё с рюкзаком на груди.
Машина тронулась. До отправления поезда оставалось достаточно времени, чтобы добраться до вокзала без спешки.
Людмила достала телефон, открыла переписку с Павлом и отправила: «Еду на вокзал».
Такси выехало на освещённый проспект.

