← Все рассказы

Дочь взяла оплату за семнадцать пар маминых носков, не спросив, согласна ли мать

Нина и дочь Ольга за тетрадью оплаченных заказов на носки

Нина ещё не успела убрать со стола корзинку с пряжей, когда её взрослая дочь Ольга развернула перед ней тетрадь. На странице были записаны семнадцать пар носков, размеры и цвета. Возле каждой строки стояла галочка об оплате.

- Мама, люди уже заплатили. Вот тут только уточнить, какой серый у тебя есть.

Ольга протянула ей ручку. Нина не взяла.

- Это всё мне вязать?

- Ну да. Я же твои показывала. Помнишь, фотографировала в воскресенье?

Нина помнила. Сама положила готовую пару на светлый подоконник, чтобы узор было лучше видно. Потом они пили чай, и дочь сказала, что такие вещи надо продавать, а не только дарить.

- И к какому числу?

- Через десять дней. Я подумала, как раз успеешь.

Нина посмотрела на носок, который лежал у неё на коленях. За вечер она собиралась довязать пятку. Завтра хотела сходить за продуктами, потом разобрать кладовку: уже неделю переставляла из угла в угол сумку с летней обувью.

- Ты сначала меня спросила?

Ольга положила ручку поперёк тетради.

- Ты же сама говорила, что знакомые берут, а дальше не идёт.

Говорила. Нина иногда продавала носки приятельницам и была рада этим деньгам. На хорошую пряжу не приходилось брать из домашних, ещё оставалось немного себе. Но знакомая сначала спрашивала, возьмётся ли она, а не приходила с готовым сроком.

- Больше никого не записывай.

- Пока не буду. Но эти-то уже…

- И эти пока ничего. По сколько ты взяла?

- По девятьсот. Как ты обычно.

С ценой Нина спорить не стала. Она провела пальцем по столбцу размеров. Две пары одного цвета, три другого, высокие, короткие. Ольга всё записала аккуратно, даже пожелания вынесла на поля. На эту страницу ушёл не один час, и оттого сердиться было ещё неприятнее. Дочь принесла ей не пустое обещание помочь, а сделанную работу. Только дальше по этой работе должна была без разговоров сесть Нина.

- Покажи, что ты им написала.

Ольга открыла объявление на телефоне и подвинула его через стол.

На фотографии лежали Нинины носки. Узор вышел чётко, и цвет был почти настоящий. Под снимком дочь написала, что её мама живёт одна и очень хорошо вяжет. Потом шло: «Давайте поддержим одинокую маму покупкой тёплых носков». Дальше были цена и обещанный срок.

Нина перечитала середину. Дочь сидела напротив неё, в прихожей сохли её мокрые ботинки, на плите грелся ужин на двоих. А здесь Нину уже показали людям так, будто им следовало купить носки прежде всего потому, что дома у неё больше никого нет.

- Я на это не соглашалась.

- Мам, я же хотела помочь.

- Фотографировать я разрешила. Это другое.

Ольга забрала телефон, но экран не погасила.

- Когда просто носки выставляешь, никто не смотрит. А так люди откликнулись. Я подумала, ты обрадуешься, что заказы появились.

Нина представила, как чужие женщины разглядывают её подоконник и решают, надо ли выручить чью-то одинокую маму. Ей стало жарко, хотя окно на кухне было приоткрыто.

- Убери это. И деньги верни.

- Верну. Они все на карте, я ничего не покупала.

Дочь несколько раз нажала на экран, показала, что объявления больше нет, и стала собирать тетрадь.

- Оставь, - сказала Нина. - Надо же сверять.

- Я сама всем объясню.

Нина чуть не согласилась. Очень хотелось отодвинуть телефон, подать ужин и больше ничего об этих людях не знать. Но тогда Ольге пришлось бы снова рассказывать за неё: почему мама передумала, что с мамой случилось.

- Напиши, что срок со мной не согласовали. Ничего другого не надо.

Ольга кивнула. Ела она потом быстро, почти не поднимая глаз. Нина дважды хотела сказать, что не просила делать из неё несчастную, но оба раза промолчала. Дочь уже убрала объявление и согласилась вернуть деньги. Повторять это за ужином означало только добивать.

Перед уходом Ольга спросила, можно ли завтра зайти с телефоном и разобраться с ответами. Нина разрешила.

Утром первой удалось созвониться с женщиной из общего чата Ольги. Та заказывала пару в подарок и попросила поговорить, когда освободится. Нина села рядом с дочерью, поправила на столе тетрадь и сама объяснила в трубку:

- Простите, я этот заказ не принимала. К тому сроку не свяжу. Ольга сейчас вернёт оплату.

Она ожидала хотя бы досады. Женщина ответила спокойно:

- Конечно, возвращайте. Мне к субботе надо было, у сестры день рождения. Я ещё подумала, и подарок будет, и вашу маму поддержу… Вас, то есть. Извините.

- Ничего, - сказала Нина.

- Вы только не торопитесь из-за нас. Спасибо, что предупредили.

Ольга сделала перевод. Вскоре пришло короткое «Получила, спасибо», и напротив первой строки дочь написала: «Возврат».

Нина испытала облегчение. Оказалось, можно просто отменить, без обид и уговоров. Но слово «поддержу» осталось в ушах. Пожалуй, сами носки этой женщине были не так уж нужны. И остальным, наверное, тоже. Купили бы обычные в магазине, если бы не объявление.

Она потянула тетрадь к себе.

- Давай дальше возвращать.

- Я написала. Не все ещё прочли. Тамара после работы хотела зайти. Это моя коллега.

- За деньгами?

- Я ей предложила перевод, она всё равно просит встретиться. Ты не против? Я тоже приду.

Нине не хотелось принимать незнакомого человека. Вслух объяснять отмену было труднее, чем слушать короткие ответы в телефоне. Но встреча уже была назначена. Попросить Ольгу отменить ещё и её значило продлить эту возню.

- Пусть заходит.

До вечера Нина почти не вязала. Несколько раз брала недоделанный носок, провязывала ряд и откладывала. В тетради остались чужие размеры, а в корзинке лежали её собственные нитки. Теперь даже выбранный для себя спокойный вечер казался началом навязанной работы.

Тамара пришла вместе с Ольгой. Дочь представила их друг другу и сняла пальто. Нина провела гостью на кухню. Тетрадь лежала на том же месте, только ручку она убрала к сахарнице.

- Ольга вам сейчас переведёт, - начала Нина. - Не надо было из-за этого идти.

- Можно, я сначала покажу?

Тамара достала из сумки небольшой пакет, а из него серые носки. Не новые: резинка уже потеряла первоначальную тугость, на пятке свалялась шерсть.

Тамара показывает Нине ношеные шерстяные носки

Нина узнала узор.

- Это Оля мне дарила в прошлом году, - сказала Тамара. - Ваши ведь?

Нина взяла один носок и расправила голенище на ладони. Она помнила эту пряжу. Из остатков потом ещё вывязала две полоски на другой паре.

- Мои. Не сели после стирки?

- Нет. Я поэтому и принесла. Мне бы такие же высокие. И чтобы сверху не туже, чем здесь.

Нина просунула пальцы под резинку. Для новой вещи она обычно набирала бы чуть меньше петель: эта пара уже разносилась.

- Тогда посвободнее надо сразу делать. Размер тот же?

- Тридцать девятый. Я в объявлении увидела носки и Ольге сразу написала. Эти почти каждый вечер ношу, пора вторые завести.

Тамара говорила без особенной похвалы, озабоченно разглаживала второе голенище. Нине вдруг стало неловко за своё утреннее «остальным тоже». У этой женщины носки были выстираны, аккуратно сложены, но пятки уже поблёскивали от носки.

- Я видела, что Оля про вас написала, - добавила Тамара. - Конечно, тронуло. Но вы у меня заказ совсем не отменяйте, если можно. Я подожду.

Нина ещё раз проверила резинку большим пальцем.

- Через неделю успею. Серого такого нет. Есть темнее.

- Темнее даже лучше.

Нина достала клубок из корзинки и положила рядом со старым носком. Тамара сравнила оттенки и согласилась. На этот раз Нина сама взяла ручку и возле её строки исправила срок.

Когда гостья убрала свою пару обратно в пакет и ушла, Нина некоторое время смотрела на остальные записи. Было бы легче оставить одну Тамару, а всем другим вернуть деньги. Не пришлось бы ещё раз менять решение при дочери. Но теперь Нина не знала, чего хотят остальные. Знала только, что раньше решила это за них.

- Пять пар я могу взять, вместе с Тамариной, - сказала она. - За три недели. Сроки сама каждому поставлю. Если им подходит.

Ольга придвинулась к столу.

- Сейчас напишем?

Они составили короткое сообщение: прежний срок отменяется, оплату можно получить обратно; несколько пар Нина готова связать позже, по отдельной договорённости. Дочь зачитывала ответы, а Нина отмечала, за какой размер и цвет возьмётся и к какому дню.

«Мне уже не надо, возвращайте».

«До конца месяца подожду. Только синие, как писала».

Кто-то уточнил длину голенища. Кто-то ответил на следующий день, когда пять пар были уже согласованы. Этим людям Ольга вернула деньги. Нина не стала добавлять ещё одну строчку только потому, что отказать было неудобно.

Тетрадь осталась у неё. Нужную пряжу она докупила после договорённостей, разложила клубки по пакетам, вложила листочки с размерами. По вечерам вязала, иногда откладывала спицы и смотрела телевизор. Однажды Ольга зашла как раз в тот момент, когда Нина распускала слишком тугой край.

- Переделывать будешь?

- Буду. Тамара ведь просила посвободнее.

Дочь села рядом, подержала распущенную нитку, пока Нина сматывала её в клубок. К объявлению они больше не возвращались.

За три недели все пять пар были готовы и переданы. Часть пакетов Ольга отвезла по просьбе матери, за последним покупательница пришла сама в согласованный день. Нина отдала носки, закрыла дверь и поставила в тетради последнюю отметку о выдаче. Потом прошлась по странице сверху вниз. Возвраты, возвраты, выдано. Ни одной пустой клетки возле прежних заказов не осталось.

В следующий раз Ольга пришла в воскресенье. Они выпили чай, и дочь достала телефон.

- Тут ещё спрашивают. Знакомая той женщины, которой я синие относила. Хочет одну пару для себя. Можно твой номер дать?

Нина посмотрела на телефон в её руке.

- Ты ей что сказала?

- Что спрошу. Ни сроков, ничего. Денег не брала.

Нина убрала со стола блюдца.

- Дай, поговорю. Если ей сейчас удобно.

Ольга написала, дождалась ответа и набрала номер. Телефон передала матери.

Женщина хотела бордовые носки, тридцать восьмой размер. Нина уточнила, высокие ли нужны, и сказала, что свяжет обычное голенище, до середины икры.

- Девятьсот рублей. Готовы будут через неделю, в воскресенье. Вас устраивает?

Покупательница согласилась, спросила об оплате. Нина договорилась о переводе на свою карту и продиктовала номер. Нина попрощалась и вернула дочери телефон.

- Оль, в следующее воскресенье сможешь пакет отвезти? Она недалеко от тебя живёт.

- Смогу.

Нина достала прежнюю тетрадь. Под закрытыми строками оставалось свободное место. Она подвинула к себе ручку и записала своим почерком: «Одна пара. 38-й. Бордовые. 900 рублей. К следующему воскресенью».

← Вернуться к рассказам